Ты реально думаешь, что я поступил бы с тобой так?
— А что мне думать? Раньше я думала, что у меня верный и любящий муж! Я была в этом уверена, Князев! А теперь? После всего, что я видела? Собственными глазами! Мне ведь и раньше присылали о тебе и каких-то девицах разную мерзость! Но я верила тебе! Тебе, а не этой грязи! А выходит… Выходит, я совсем тебя не знала, Марк! Весь наш брак, все эти два года были просто ложью!
— Малыш.
— Не трогай меня! Никогда. Вообще.
— Послушай. Да послушай же меня, черт возьми!
Марк с силой сжимает мои руки.
— Да. Я виноват перед тобой. Прости меня. Прости. Этого не должно было случиться. Но ничего. Ничего, слышишь, не было ложью! У нас с тобой был самый настоящий брак! Семья. И… Черт, Маша. Ты дорога мне. Очень дорога. Извинения, это просто слова. В них мало смысла. Я пытаюсь сделать все, чтобы снова тебя вернуть. То, что было… Это ничего не значит! Эта девка считай, уже уволена! Да она мизинца твоего не стоит! Такие существуют только чтобы выпустить пар.
— Не значит, — я горько усмехаюсь. — Это для тебя, Князев, такое может ничего не значить! А если бы я вот так?
— Даже думать такого не смей!
— Для меня это значит слишком много, Марк.
— Давай ты сейчас приляжешь. Тебе нужно отдохнуть, Маша. Я приготовлю чай и выясню насчет этих чертовых денег. Или все-таки лучше поедем в больницу?
— Нет.
Марк не должен узнать, что я жду от него ребенка!
Иначе он точно меня никуда не отпустит! Или заберет его!"
"Остается только молиться, чтобы меня больше не тошнило. Пару раз еще можно списать все на нервы, но Марк ведь далеко не дурак!
— Твой чай.
Марк возвращается, когда я уже проваливаюсь почти в сон. Слишком много сил ушло за последнее время.
— Я выяснил по поводу карт. В банке был какой-то сбой. Можешь сама связаться с управляющим. Все твои деньги доступны.
Просто молча беру чашку и отпиваю.
— Мария. Я тебе прошу.
Марк усаживается на корточки рядом с диваном.
— Не разрушай то, что действительно дорого. Из-за того, что ничего не стоит.
— Маш.
Я отворачиваюсь, задыхаясь от слез, которых не собираюсь показывать Марку.
Особенно вот сейчас. Вот когда он так на меня смотрит.
С этим привычным теплом, с такой привычной нежностью.
А у меня щемит все внутри. И я уже совсем не могу понять, где ложь, а где правда.