Из-за твоего легкого характера людям легко забыть, что ты Фальконе. Теперь они понимают, что один из монстров из Вегаса действительно ходит среди них, и это заставляет их нервничать.
Я мог бы сказать, что это очень позабавило Динару.
— Ненавижу это прозвище.
— Но оно служит своей цели. В мафиозном бизнесе лучше, чтобы тебя боялись, чем любили.
Я мрачно рассмеялся.
— Действительно. Это кредо Римо. Я думаю, что это было неизбежно, что я выполню судьбу моей семьи в какой-то момент.
— Люди в лагере в конце концов опомнятся, как только увидят, что ничего не изменилось.
— Ни я, ни ты не сможем наверстать упущенное в последних гонках. В следующем сезоне нам предстоит пройти квалификационные гонки.
В глазах Динары вспыхнуло возбуждение.
— Я люблю вызов.
— Я думаю, люди тоже видят тебя в новом свете. Тревожные взгляды не только мне предназначены.
Динара оглянулась, и люди быстро отвели глаза.
— Сомневаюсь, что они боятся меня за то, какая я.
— Любой, кто недооценивает тебя, дурак.
— Я действительно скучала поэтому, — сказала Динара, когда мы сидели на бревне вокруг костра с остальными членами лагеря, пили пиво и ели куриные крылышки, которые жгли мои вкусовые рецепторы.
Из динамиков, установленных по периметру, гремела музыка в стиле кантри.
— Да, это наш собственный странный маленький мир, где мы можем нарушать правила.
Динара двигала ногами в такт деревенскому ритму.
— Я никогда не принимал тебя за деревенскую девушку.
Она сделала глоток пива, и на ее великолепном лице медленно расплылась улыбка.
— Я многослойная личность.
Я усмехнулся.
— Без шуток. — я обнял ее за плечи, и она положила голову мне на плечо. — Странно думать, что отныне это наш дом.
Динара пожала плечами.
— Мы будем свободны. Не думаю, что в мире есть что-то лучше.
— Да, — пробормотал я. Первые люди начали танцевать вокруг костра, когда уровень алкоголя в их крови увеличился.
Динара вздохнула.
— Я не увидела его перед отъездом. Наверное, он избегал меня. Возможно, он чувствует, что я предала то, что у нас было.
— Но вы больше не вместе. Он был твоим телохранителем.
— Он всегда был чем-то больше. Но Дима верен моему отцу и не может следовать за мной по этому новому пути. Он всегда будет служить папе, пока тот не умрет или не будет убит, выполняя свой долг.