К востоку от Эдема

— «Кое-что повеселее», я думаю, мы отведаем позже, когда поставим повозку за сарай.

Хотя Сэмюэл вроде бы правильно произносил слова, Адам уловил в его речи необычную приятную певучесть.

— Луис, может, разневолишь своих лошадок сам? Я пока отнесу оленину. Лиза будет довольна. Она любит оленье жаркое.

— Из молодых ваших кто-нибудь дома?

— Нет, никого нет. На выходные приехали Джордж и Уилл, но вчера вечером все упорхнули в каньон Уайлд-Хорc, в Пичтри, там в школе бал-танцы. Как стемнеет, думаю, начнут потихоньку слетаться в гнездо.

У нас из-за этих танцев диван пропал. Я вам потом расскажу… Ох и задаст им Лиза!.. Это все проказы Тома. Я вам потом расскажу. — Он засмеялся и, подхватив завернутую в мешковину оленью ногу, зашагал к дому. — Если хотите, отнесите «кое что повеселее» в кузницу, чтобы на солнце не отсвечивало.

Они услышали, как, дойдя до дома, он закричал: «Лиза, угадай, что я несу! Луис Липпо привез такую оленью ногу, что тебя рядом с ней не видно будет!»

Луис загнал повозку за сарай.

Адам помог ему выпрячь лошадей и привязать их в тени.

— Это он так намекнул, что на солнце бутылка заблестеть может, — сказал Луис.

— Грозная, видать, у него жена."

"— Ростом с воробушка, но кремень, а не женщина.

— Разневолить, — задумчиво повторил Адам. — По-моему, я это слово где-то слышал или читал.

Сэмюэл вскоре вернулся в кузницу.

— Лиза будет очень рада, если вы с нами отобедаете, — объявил он.

— Но она ведь нас не ждала, — попробовал отказаться Адам.

— Что за вздор! Лизе это просто — кинет в похлебку еще десяток клецек, и вся недолга.

Мы вам только рады. Давай сюда свои железки, Луис, и объясни, какие тебе нужны угольники.

Он поджег в горне кучку деревянных стружек, качнул мехи и стал щепоть за щепотью подсыпать мокрый кокс, пока черный квадратный зев горна не порозовел.

— Давай, Луис, махни крылышком над моим огоньком, — сказал он. — Только не дергай мехи, качай медленно и ровно. — Он положил железо на рдеющий кокс. — Да, мистер Траск, было время, моя Лиза готовила на целую ораву вечно голодных детей.

И потому давно уже все на свете принимает спокойно. — Он передвинул щипцами железо ближе к потоку горячего воздуха и засмеялся. — Впрочем, последнее — святая ложь, так что беру свои слова обратно. Как раз сейчас Лиза мечет громы и молнии. И предупреждаю вас обоих: ни в коем случае не произносите при ней слово «диван». Ибо слово это будит в Лизе гнев и печаль.

— Да-да, вы что-то говорили про диван, — заметил Адам.