Посмотри, как расположен дом, какая у него архитектура, какие пропорции, как посажены деревья!
— Он ведь был испанец? Я слышала, испанцы — очень одаренный народ. Помню, в школе мы проходили про одного художника… нет, тот был грек.
— Все время думаю, как бы разузнать про Санчеса подробнее.
— Поспрашивай людей. Кто нибудь да знает.
— Он вложил в этот дом столько труда, так все продумал, а Бордони держал там коров. И знаешь, что занимает меня больше всего?
— Что, дорогой?
— Мне интересно, была ли у Санчеса своя Кэти.
Она улыбнулась, потупила глаза и отвела взгляд в сторону.
— Ах, Адам, ну что ты такое говоришь!
— Я уверен, что была! Была непременно! Ведь до встречи с тобой я не чувствовал себя сильным, у меня не было цели в жизни… не было даже особой охоты жить.
— Адам, не смущай меня. Ой, осторожнее! Не тискай так, мне больно.
— Прости. Я ведь неуклюжий, как медведь.
— Нет, нисколько. Просто ты забываешь. Может, мне пора что-нибудь шить или вязать, как ты думаешь? Хотя ужасно приятно сидеть просто так и ничего не делать.
— Все, что понадобится, мы купим. А ты сиди и ни о чем не думай. Вынашивать ребенка это ведь тоже в определенном смысле работа, и ты здесь, можно сказать, трудишься больше всех. Зато награда за этот труд… есть ли что дороже!
— Адам, я боюсь, шрам на лбу так у меня я останется.
— Доктор сказал, со временем он побледнеет.
— Иногда он вроде бы светлеет, а потом все опять, как было. Вот и сегодня он, по-моему, снова потемнел, да?
— Нет, мне не кажется.
Но шрам действительно потемнел. Он был очень похож на отпечаток, оставленный огромным пальцем: казалось даже, что морщинки складываются в затейливый рисунок. Адам притронулся к шраму, и Кэти дернула головой.
— Не надо. Там очень нежная кожа. Если надавить, сразу покраснеет.
— Он у тебя обязательно пройдет. Нужно только время.
Она улыбнулась ему, но когда он повернулся и ушел, глаза ее стали пустыми, а взгляд рассеянным. Она заерзала в кресле. Ребенок в утробе беспокойно ворочался.
— Мисси хоцет цай?
— Нет… впрочем, принеси."
"Она изучающе глядела на китайца, но его темно-карие глаза оставались непроницаемы. В его присутствии она всегда чувствовала себя неспокойно. Кэти умела пробиться сквозь оболочку любого человека и докапывалась до самих затаенных помыслов и желаний. Но оболочка, скрывавшая сущность Ли, была упругой и неподатливой, как резина.