Сэмюэл с трудом проглотил подступивший к горлу ком, и, когда заговорил, голос его звучал хрипло.
— Я понимаю, этого требует мой долг, — сказал он. Да, если я честный человек, если я друг вам, я обязан выполнить свой долг.
— О чем вы?
— Мой долг, — саркастически продолжал Сэмюэл, растоптать вашу светлую мечту, вывалять ее в грязи, чтобы опасный свет не пробивался сквозь налипшую мерзость. — Он говорил с нарастающей страстью, все громче и громче. — Мой долг ткнуть вас носом в эту мерзость, чтобы вы поняли, сколь порочно и страшно то, что вы замыслили.
— Это что, шутка? Вероятно, я зря вам рассказал…
— Таков долг друга. Когда-то у меня был друг, который исполнил свой долг и наставил меня на путь истинный. Но я плохой друг. И я не снищу за это похвалы среди себе подобных. Ваша мечта прекрасна, так сберегите же ее, пусть она озарит вашу жизнь. А я — я выкопаю для вас колодцы: надо будет, дойду до самого чрева земли. И выжму оттуда воду, как сок из апельсина.
Они проехали под высокими дубами и повернули к дому.
— Вон она, сидит на лужайке, — сказал Адам. И громко крикнул:
— Кэти, он говорит, здесь есть вода… много! — Повернувшись к Сэмюэлу, он взволнованно прошептал:
— Она ждет ребенка, я вам не говорил?
— Даже издали видно, какая она красивая, — сказал Сэмюэл.
4Жара не спадала весь день, и Ли накрыл стол на воздухе, под дубом; солнце приближалось к западным горам. Ли все быстрее сновал между кухней и столом, вынося приготовленные к ужину холодное мясо, пикули, картофельный салат, кокосовый торт и пирог с персиками.
Адам и Сэмюэл вышли из бани, на лице и волосах у них поблескивали капли воды, борода у Сэмюэла распушилась. Мужчины встали у стола, дожидаясь, пока подойдет Кэти.
Она шла медленно и смотрела под ноги, словно боялась упасть. Пышная юбка и передник отчасти скрывали ее беременность.