— И пока они ехали, Гораций обстоятельно рассказал, что именно умеют девочки в Сакраменто.
В такой день ехать верхом было приятно. Повернув к лощине Санчеса, они оживленно обсуждали, как измельчала нынче охота: вот раньше были времена, а сейчас что — тьфу! Урожаи, рыбалка и охота — три вечных повода для недовольства (в сравнении с прошлым, естественно).
— Зло берет, ей-богу, — говорил Джулиус. — Медведей гризли так вообще уже всех перебили. В восьмидесятом году мой дед пристрелил одного под Плейто, в нем тысяча восемьсот фунтов было.
Въехав в тень дубов, они замолчали, и тишина надвинулась на них со всех сторон. Нигде ни звука, ни шороха.
— Интересно, он уже привел в порядок старый дом? — нарушил молчание Гораций.
— Да нет, куда там. Кролик Холман тоже ведь у него работал, так он мне сказал, что Траск созвал их всех и уволил. И больше, говорит, не приходите.
— Я слышал, у этого Траска денег куры не клюют.
— Да, с деньгами у него вроде бы благополучно, согласился Джулиус. — Сэм Гамильтон колодцы ему бурит, целых четыре.
— А кстати, как там мистер Гамильтон? Давненько я к нему не заглядывал.
— Он молодцом. Все такой же неуемный.
— Обязательно на днях к нему заеду.
Ли вышел на крыльцо и спустился им навстречу."
"— Здравствуй, китаеза, — кивнул ему Гораций. — Хозяин дома?
— Хозяина больная.
— Я хочу с ним поговорить.
— Нет говоли. Он больная.
— Ты давай знай свое место, — сказал Гораций. — Иди и доложи, что приехал мистер Купи, помощник шерифа, и желает с ним побеседовать.
Ли исчез за дверью и почти тотчас вышел снова.
— Твоя плоходи, — сказал он. — Лосади моя сама уводи.
Адам лежал на кровати под пологом, на той самой кровати, где родились близнецы. Под голову ему были положены высокие подушки, левую часть груди и плечо закрывала толстая полотняная повязка. В комнате едко пахло «Бальзамом Холла».
«Ну чисто мертвец, — рассказывал потом Гораций жене. — Разве что дышит, а так покойник покойником».
Щеки у Адама запали, кожа туго обтягивала скулы, нос заострился.
— Здрасьте, мистер Траск, — сказал Гораций. — Слышал, вы ранены. — Он помолчал, ожидая ответа. Затем продолжил:
— Вот я и подумал: надо заехать, проведать. Как же это с вами приключилось?
На лице у Адама проступило нетерпение. Он заворочался.