Они шли по улице и молчали.
— Гораций, — наконец заговорил шериф, — я знаю много такого, что, если рассказать, весь этот чертов округ дерьмом захлебнется.
— Не сомневаюсь.
— Говоришь, у нее двойня родилась?
— Да. Два мальчика.
— Ну так слушай меня, Гораций. Про нее знают только три человека на свете — она сама, ты и я. С ней я поговорю и предупрежу, что, если она проболтается, я вышибу ее из округа в ту же минуту и дам такого пенделя, что у нее из задницы дым пойдет. И вот что, Гораций, если у тебя вдруг зачешется язык, ты прежде, чем сказать хоть слово кому угодно, даже собственной жене, хорошенько подумай, каково будет этим малышам, когда они узнают, что их мать — шлюха.
3Адам сидел в кресле под большим дубом. Левая рука у него была умело закреплена повязкой, чтобы он не двигал плечом. С крыльца спустился с бельевой корзиной Ли. Поставил корзину возле Адама и ушел в дом.
Близнецы не спали, глаза их сосредоточенно и непонимающе смотрели вверх, туда, где ветер шевелил листья. Сухой дубовый лист слетел с ветки и, кружась, упал в корзину.
Он не слышал стука копыт и Сэмюэла увидел только когда тот остановил лошадь прямо перед ним, но Ли заметил Сэмюэла еще издали. Он вынес ему стул, взял Акафиста под уздцы и повел к сараю.
Сэмюэл тихо сел; чтобы не беспокоить Адама, он не глядел в его сторону слишком часто, но и не отворачивался. Ветер, колыхавший верхушки дубов, посвежел и, задев крылом Сэмюэла, разворошил ему волосы.
— Я подумал, пора мне снова приниматься за ваши колодцы, — негромко сказал Сэмюэл.
— Не надо. — Адам отвык разговаривать, и голос у него скрипел. — Колодцы мне не нужны. Я заплачу вам сколько должен.
Сэмюэл нагнулся над корзиной, положил палец на ладошку одному из близнецов, и крохотные пальчики цепко сомкнулись.
— Давать советы у нас в крови, мы, думаю, никогда не избавимся от этой привычки, — сказал он.
— Я никаких советов не прошу.
— Их никто не просит. Совет — это подарок советчика. Вам надо войти в роль, Адам.
— Какая еще роль?
— Притворяйтесь, что вы живой, играйте, как актер в театре. Со временем, хотя и очень нескоро, вы действительно оживете.
— Зачем это мне? — Сэмюэл глядел на близнецов.
— Что бы вы ни делали, и даже если ничего не будете делать, вы все равно что-то после себя оставите, передадите дальше. Вы можете забыть о себе, уподобиться заброшенной земле, но и на этом пустыре что-нибудь да вырастет — хотя бы репей или полынь. Что-то вырастет обязательно.