Не доходя до конца Главной улицы, завернул в бар гостиницы Эббота. Спросил там коньяку, торопливо выпил, и дрожь усилилась.
Заметив это, человек за стойкой — мистер Лапьер — сказал:
— Выпейте-ка еще. Иначе сляжете. Горячего рому хотите? Он вышибет из вас простуду.
— Хочу, — сказал Адам.
— Сейчас сделаю. А пока за кипятком схожу, вот еще рюмка коньяку.
Адам взял рюмку, сел за столик, ежась в мокрой одежде. Бармен вернулся из кухни с кипящим чайником. Поставил на поднос широкий низкий стакан с ромом, принес Адаму.
— Пейте как можно горячей, — сказал он. — От этого рома осина трястись перестанет.
Бармен пододвинул стул, присел, но тут же встал.
— Гляжу на вас, и самому зябко стало. Налью себе тоже.
Принес еще стакан, сел напротив Адама.
— Действует, — сказал он. — А когда вошли, даже напугали — такой были бледный. Вы не местный?
— Я из окрестностей Кинг-Сити, — сказал Адам.
— На похороны прибыли?
— Да. Он был мой старый друг.
— Народу много?
— Много.
— И неудивительно. У него было множество друзей.
— Повторю, — сказал Адам. — От грога уютно делается, мирно на душе.
— Этим он и ценен. И, может, спас вас от воспаления легких.
Подав новую порцию грога, бармен ушел за стойку и вернулся с мокрой тряпкой.
— Вот, оботрите грязь, — сказал он. — Похороны — штука нерадостная. А когда еще и дождь на тебя льет, то хоть самому помирай.
— Дождь уже после полил, — сказал Адам. — Я промок, идя с кладбища.
— Советую взять у нас наверху комнатку.
— Пожалуй, так и сделаю, — сказал Адам. Он чувствовал, как кровь разгоряченно щиплет щеки, растекается по плечам и рукам, точно их заполнила инородная жаркая жидкость. И жар этот проник в потайной ледничок Адама, в хранилище запретных мыслей, и размороженные мысли робко выглянули, словно дети, не знающие, позволят ли им войти. Адам взял тряпку, нагнулся, очищая штанины от грязи. Кровь застучала в висках.
— Если как лекарство от простуды, то уже приняли достаточно, — сказал бармен. — Но если просто желаете выпить, то у меня есть старый ямайский. Выпейте неразбавленным. Он пятидесятилетней давности. Вода убьет аромат.
— Я просто хочу выпить, — сказал Адам. — Тогда и я с вами глотну. Уже много месяцев не трогал этой бутыли. До рома у нас охотников мало. В Салинасе пьют виски.
Адам обтер ботинки, бросил тряпку на пол.