В парнике на краю огорода рассада помидоров, сладкого перца и каиусты была уже почти готова к высадке — дожидалась только, чтобы миновала опасность заморозков.
— Признаю, что вечером вел себя глупо, — сказал Адам.
Ли, опершись на вилы, спокойно поднял на него глаза.
— Когда едете? — спросил он.
— Хочу поспеть к поезду, что идет в два сорок. Чтоб вернуться восьмичасовым.
— Вы ведь можете и письмом сообщить, — сказал Ли.
— Я думал об этом. Но сам бы ты стал сообщать письмом?
— Нет. Вы правы. Тут уж сглупил я.
— Надо ехать, — сказал Адам. — Я тыкался мыслью во всех направлениях, и всякий раз меня назад отдергивало, точно поводком.
— Вы можете быть нечестным во многих отношениях, но только не в этом, — сказал Ли. — Что ж, удачи вам. Интересно, что она скажет и как поступит.
— Я поеду в пролетке, — сказал Адам. — Оставлю в конюшне, в Кинг-Сити. В форде ехать один не рискую."
"В четыре пятнадцать Адам, взойдя по шатким ступенькам, постучал в облупленную дверь заведения Кейт.
Это была просторная комната, голые стены и панели выкрашены белой краской. В центре комнаты — прямоугольный длинный стол, на белой клеенке расставлены приборы-тарелки, блюда, чашки на блюдцах повернуты донышком вверх.
Кейт одиноко сидела во главе стола; перед ней лежала раскрытая счетоводная книга.
— Что тебе на сей раз нужно?
Финн встал за спиной у Адама.
Адам не ответил. Подошел к столу, положил на счетоводную книгу письмо.
— Что это? — спросила Кейт и, не дожидаясь ответа, быстро прочла письмо. — Выйди и закрой за собой дверь, велела она финну.
Адам сел за стол рядом с Кейт.
Когда дверь затворилась, Кейт сказала:
— Это что — шутка? Да нет, где тебе шутить шутки… — Немного подумала. — Но, может быть, брат шутит? Ты уверен, что он умер?
— Не имею никаких известий, кроме этого письма, — сказал Адам.
— Ну, и что ты хочешь, чтобы я сделала?
Адам пожал плечами.
— Надеешься, что подпишу что-нибудь? Зря надеешься. Чего тебе надо?
Адам не спеша провел пальцем по черной ленте на шляпе.