Праздновать так праздновать!
— Прекрасная мысль, — ответил Ли. — Адам, вы когда-нибудь читали фон Клаузевица?
— А кто это такой?
— Не очень утешительные вещи пишет, — сказал Ли. Шампанского — одну бутылку?
— Одной, пожалуй, хватит. Просто поздравить мальчика. Чтобы торжественно было.
И вот однажды Арон пришел домой и спросил Ли:
— Где отец?
— Бреется.
— Я не буду обедать дома, — объявил Арон.
Он открыл дверь в ванную и сказал отражению с намыленным лицом в зеркале:
— Мистер Рольф пригласил меня на обед.
Адам отер бритву о бумажную салфетку.
— Это замечательно.
— Я хотел принять душ.
— Через минуту я закончу, — сказал Адам.
Кейл и Адам проводили Арона глазами, когда тот прошел через гостиную и, попрощавшись, скрылся за дверью.
— Моим одеколоном надушился, — сказал Кейл. — По запаху чую.
— Видно, важный обед, — заметил Адам.
— Отметить хочет, это понятно. Зубрил дай бог.
— Отметить? Что отметить?
— Все экзамены сдал. Разве он тебе не говорил?
— Ах, да! Конечно, говорил. Молодец, мы можем гордиться им.
— Неправда, ничего он тебе не говорил! — выкрикнул Кейл.
— Да нет же, правда, говорил — сегодня утром.
— Утром он еще ничего не знал. — Кейл встал и вышел из дому.
Сгущались сумерки. Он быстро шагал по Центральному проспекту, мимо городского парка, мимо особняка Джексона Смарта, туда, где кончались уличные фонари и проспект переходил в дорогу, которая потом огибала ферму Толлота и шла дальше.
Часов в десять вечера Ли вышел на улицу, чтобы опустить письмо.
— Где ты был?
— Гулял.
— А где Арон?
— Откуда я знаю.
— Кажется, он на что-то обиделся. Не хочешь со мной на почту?
— Не-а.
— Чего ты тут сидишь?
— Арона жду, хочу морду ему набить.
— Не стоит.
— Почему это — не стоит?
— Не сладишь ты с ним. Он же из тебя дух вышибет.
— Пусть вышибет. Сукин он сын!
— Немедленно перестань выражаться!
Кейл рассмеялся.
— Айда лучше на почту!
— Ты фон Клаузевица читал?
— Даже не слышал о таком.
Когда Арон вернулся домой, его, сидя на крыльце, ждал Ли.
— Скажи спасибо, если бы не я, задали бы тебе жару. Иди садись.
— Я спать хочу.
— А ну, садись! Потолковать надо. Ты почему отцу не сказал, что сдал экзамен?
— Он бы не понял.
— Вольно ты хвост распускаешь, недолго и задницу застудить.
— Не нравится мне, когда так выражаются.
— Вот и хорошо, что не нравится. Я ведь специально грубости говорю, чтобы тебе стыдно стало… Арон, отец так ждал этого дня.