А во мне сердце растаяло, как мороженое на батарее. Мои веки сами собой закрылись.
И вдруг Катерина подалась назад. От меня. Я не понял.
Когда отрыл глаза, её разрозовевшееся лицо выражало крайнюю степень смущения.
– Я… – Она коснулась своего подбородка рукой. – Простите, я… Я не это имела в виду…
– А что? – моргнул я. Кажется, по-идиотски.
– Цитату… «Поцеловать надо в ответ на обиду врага своего, и ему станет намного больнее. Не отвечайте злом на зло, иначе злу не будет конца».
Упс.
Моя оторопь длилась недолго – полвздоха, я придвинулся и сказал:
– Ты мне враг?
– Нет… – Теперь она смотрела, не понимая, взволнованная и слишком тёплая, слишком рядом.
– Тебе больно?
– Нет… – Её глаза блестели и тоже таяли. Губы вновь были приоткрыты.
– Значит, твоя цитата тут не подходит, – резюмировал я. – Первое слово было самым правильным.
– П-поцеловать? – хлопнула она ресницами, никуда не убегая, не зовя на помощь, а продолжая излучать сумасшедшее, манящее женское тепло.
– Да, – шепнул я и наклонился над ней снова.
Поднял её подбородок одной рукой, другой придержал затылок и поцеловал.
И когда я отпустил её, Катерина смотрела так, словно и у неё подобное – в первый.
– Вот так правильно, – заявил я и кивнул головой в сторону её угла. – Забирай вещи. Я отвезу тебя домой.
– Но я… – Катерина покраснела.
– Начальство надо слушаться, – пресек я пререкания и усмехнулся.
* * *"
"Полцарства за коня и за секс с царевичем! Который сидел от меня на расстоянии протянутой руки, поглядывал, ехидно улыбаясь, и уверенно вёл машину в то время, как во мне всё бурлило, клокотало, волновалось, словно своими губами он запустил ядерный реактор.