— Сейчас, девочка… Сейчас… — как старая наседка с выводком, закудахтал граф.
— Надеюсь, ты послал за целителем, — снова вмешался Лесар. Ну кто его просит-то? Все ж хорошо было.
— В нем нет необходимости, — отмахнулся от него Орас, и меня перевернули на живот.
Новая куртка, а за ней и рубашка были нагло срезаны. Воздух холодил обнаженную кожу, от этого боль притуплялась и становилось легче. Мужчины молчали.
Только спустя минуту Лесар что-то произнес, но то ли я не разобрала слов, то ли просто не знала этого языка, смысл сказанного остался тайной.
Зато Орас снова на него прикрикнул:
— Прошу не выражаться при девочках! Не забывай, что перед тобой благородные леди старинного рода! Лучше подай вон ту склянку с мазью."
"— Я не хотел… — это я услышала до того, как граф стал смазывать мои практически боевые травмы.
И, да, получить их стоило хотя бы ради того, чтобы услышать столько раскаянья из уст язвительного блондина. Подожди, милый, мы так скоро и до самобичевания дойдем! Только без моих травм.
— Идем. Ей нужно отдохнуть, — сказал граф.
— Я останусь!
— Идем, Лесар. Я пришлю к ней Лойс.
И дверь снова хлопнула.
Не знаю, что местные эскулапы добавляли в мазь, но спалось от нее удивительно сладко. Особенно, осознавая тот факт, что все твои страдания отомщены, ибо нет более мучительных страданий, чем совесть. А она у Лесара была, что тоже не могло не радовать.
По комнате витали умопомрачительные ароматы еды, а есть хотелось так, что живот сводило. Волей-неволей принюхиваясь, я втянула в себя воздух, чем, очевидно, выдала себя с головой.
— Вставай, трутень! — на родном, почти уже забытом языке велела сестра.
Пришлось открыть глаза. Я лежала на животе, руками обнимала подушку и была обнажена. Каким экзотическим образом Лойс в такие моменты удавалось меня раздевать, понятия не имела. Видимо, опыт, приобретенный в течение тех лет, пока старушка ухаживала за бездушным овощем.
— Я бы с этим поспорила, — сонно ответила Светке и потянулась.
Спина еще болела, но уже не так дико, как до этого. И то хлеб.
— Ну! — пристально посмотрела на сестру. — Ты кормить меня пришла или нотации читать?
— Одно другому не мешает, — ответила она и поставила перед моим носом поднос.
О, там было все, что я успела полюбить в новом мире. Орас заботился о дочери, как… Как самый настоящий отец, которого так и не смог нам заменить Леонид при жизни.
Хлеб на Леандоре пекли такой, что в пору слюной захлебнуться.