— Никто не видел голого извращенца в коридоре, который по женским душевым разгуливает? — грозно и громко спросила Настя — моя соседка по этажу и будущий филолог.
Я продолжала молча подметать…
— Поля? — заметила меня приятельница.
— Не видела и видеть не хочу, — открестилась я, — что случилось?
— А то, что ко мне в душевую пришел обалденный мужик в костюме Адама, даже листиком не прикрылся.
— Так ты его ищешь, чтобы наказать или продолжить знакомство? — развеселилась я.
— Одно другому не мешает, — подмигнула мне Настя, — у нас там замок заедает, а я утром захотела быстро душ принять в одиночестве.
Комендант у нас был строгая, парни ее боялись, да и в принципе держала всех в ежовых рукавицах. Первокурсникам она всегда проводила строгий инструктаж, который грозил выселением и отчислением за такие фокусы.
"— Как дела? — сменила тему Настя. — Говорят, у вас новый «уголовник».
— Не напоминай мне о нем, — попросила я и не стала рассказывать подруге, что «извращенец» и «уголовник» — это один и тот же человек.
— Как у вас? — теперь я сменила тему — на менее скользкую и нервирующую.
— У нас фиалка с цепи сорвалась, — пожаловалась Настя, пряча руки в карман спортивных штанов, — нервная стала, задает столько, что я до пенсии прочитать не успею.
Все ниточки тянулись к «уголовнику».
Сердце снова забилось как-то неспокойно, я с удвоенным усердием домела грязь и выпрямилась:
— Может, кто при ней посмел бранное слово молвить, — улыбнулась я, — вот фиалка и разозлилась.
— После бранных слов она обычно аристократично бледнела и красиво оседала на табурет, — Настя тоже улыбнулась.
— Может, первый курс заместо «класть» сказал «ложить»? — предположила я, вспоминая Опасяна, который уже успел влюбиться в девушку с факультета филологов.
— Не святотатствуй, ты дважды за предложение заслужила расстрел насмерть, — рассмеялась Настя, — фиалка только недавно пережила «ихний». Ладно, прорвемся. Пойду я. Читать и молвить слова бранные, трехэтажные, в адрес фиалкин.