Решила, что упоминать имя Руслана Евгеньевича на всякий случай не буду, во избежание, а то снова появится…
Мы с Опасяном вошли в кафе, которое по случаю выходного дня у студентов было почти пустым. Лишь за одним столом расположилась компания студентов. Но не успели даже сделать заказ:
— Какие люди! — раздалось над ухом.
Пришла крамольная мысль, что это снова Логинов решил заявить о своем присутствии, и сердце пустилось в галоп. Я резко развернулась, наблюдая в опасной близости от себя опера из секс-шопа.
Он рассматривал меня с шальной улыбкой, уперев руки в бока и чуть склонив голову вбок.
— И снова здравствуйте! — нервно хмыкнула я. — Что-то забыли?
— Неа, — подмигнул мне оперуполномоченный, — я Жека.
Мне протянули ладонь размером со среднюю лопату, в которой моя утонула:
— Полина, — представилась я, — а это Карен.
— Как приятно, — мурлыкнул Евгений, блуждая взглядом по моему телу.
— Красотка, — резюмировал Жека спустя несколько мгновений.
Почему-то стало неуютно. И нервно. Настолько, что я была согласна заменить Евгения на Логинова, он хотя бы знакомое зло…
— Заблудились? — заботливо поинтересовался у опера Карен.
— Ностальгирую, — мечтательно промурлыкал Жека, — учился тут на юрфаке. А вы кем станете, когда вырастете?
— Юристами, — пробурчала я и снова вздрогнула, когда колокольчик над дверью зазвенел и в кафе вошла Лиля, что-то выискивая в сумке.
Я успела заметить, как хищно сверкнули глаза опера при виде моей подруги, а когда Лиля подняла голову, ахнула:
— Майор Чингачгук?
Повернулась ко мне, неприлично ткнула пальцем в Громова и рявкнула:
— Что он здесь делает?
— Из секс-шопа сбежал, — ляпнула я, не подумав, — его Малинка с Артом нашли и привели потеряшку.
— Скажи Малинке и Арту, чтобы забирали этого Чебурашку и уводили отсюда с закрытыми глазами, а то, не дай бог, дорогу запомнит! — разнервничалась моя подруга.
Я испугалась, что вот сейчас опер обидится и арестует нас за оскорбление лица при исполнении, но тот так довольно улыбнулся, аккуратно подвигаясь к моей подруге и выдохнул:
— Какая боевая пельмешка.
— Ты ему мое имя сказала? — обалдела Лиля.
— Цветочек, я опер! — напомнил ей Громов.
— Когда стану генеральным прокурором — этого уволю самого первого, — решила Лиля.
— Ой, сердце! — Громов положил руку туда, где предположительно находился поврежденный орган, закатил глаза и очень натурально побледнел.
— Что? Прихватило? — испугалась я.