И целоваться тоже с ней.
— Нет невесты.
— А загрызайка?
Я не сдержал смешка:
— С ней расстались.
— И решили, что раненое сердце лучше всего лечится романом со студенткой, да?
— Полина, ты любовных романов перечитала? — мои брови стремительно поползли вверх.
— В последнее время я читаю только учебники по уголовному праву, — грустно выдохнула она.
— Это очень правильно, — улыбнулся я, — только сейчас я не твой преподаватель, а ты не моя студентка. И готов поставить на кон свое место преподавателя, что я тебе нравлюсь.
— Мне нравится Арсений, — задрала она нос.
Прелестно, к Назарову и парочке боксеров добавился Арсений. Пушной зверек подкрался незаметно и был хорошо закамуфлирован.
— Как интересно, — иронично протянул я, — вот только дрожишь ты только в моем присутствии, Полина. И думаешь ты обо мне.
— Угу. Обычно матом, — согласилась девчонка.
— Синицына, ты почему такая колючая? — не выдержал я.
— А потому что вы привыкли, что при вашем появлении все, кто не умер от страха, сразу падают ниц перед вашей харизмой и обаянием, — с укором выдала она.
Указательный пальчик пьяной девушки пролетел у меня перед носом, а я неожиданно даже для себя успокоился. Потому что наконец все понял.
Она просто и банально боялась, раз спросила про Славу. И когда я ее поцеловал, она тоже вспомнила о Мирославе.
Я пока не мог требовать у нее прекратить общение со всем ее поклонниками, а вот она боялась оказаться на вторых ролях.
— И что в этом плохого? — улыбнулся ей.
Полина завороженно посмотрела на мои губы, а потом снова огорошила:
— То, что у вас ямочка на щеке! Не смотрите так на меня!
— Как, Полина? — хрипло поинтересовался я.
— Вообще никак не смотрите! — нервно ерзая на сидении, потребовала Синицына.
Я отвернулся к боковому окну, глядя на многочисленных прохожих, и неожиданно даже для себя заговорил:
— У тебя голубые глаза. Они темнеют, когда ты злишься или возбуждена. Как сейчас, например. Родинка под нижней губой справа, каштановые волосы, которые ты любишь заплетать в косу.
"В салоне воцарилась тишина, нарушаемая тяжелыми вздохами Синицыной.
— А вы любите черный кофе без сахара, — наконец выдавила она, — нетерпимы к чужим недостаткам и думаете, что все должны поступать так, как кажется правильным вам.