— Знал, что бабы с прикукуем бывают, но чтоб настолько, — присвистнул Жека.
Я кивком согласился и виновато покосился на Полину:
— Кто такая фиалка?
— Александра Анатольевна, которую вы давеча так любезно угощали сладким, — подсказала мне Синицына.
— Твою мать! — вылетело у меня.
— Нечего на мать пенять, коли сами себя в штанах держать не умеете! — отрезала Лиля. — Мы свободны?
— Идите! — согласился Громов и виновато развел руками, глядя на меня.
— Полина, — позвал я, но девушка только отмахнулась."
"Я смотрел ей в спину и понимал, что еще немного, и я взорвусь.
Слава сидела у одной стены и ждала, когда ей обработают царапину на лице, Саше врач бинтовал руку.
— Какого хрена? — зарычал я так, что доктора испуганно покосились на меня, а две боевые девушки скуксились и стали меньше ростом.
— Руслан, — позвала меня Слава, — я… Это не я начала!
— Хотите сказать, что виновата я? — холодно процедила Саша.
— Тихо! — попросил я, — обе! Иначе Громов сейчас составит протокол и обе пойдете за хулиганство!
— Кто звал Громова? Я тут! Слава, что с тобой? — издевался мой друг.
— Изыди! — потребовала у него Мирослава.
— Не могу, птичка, звонок был, надо протокольчик составить, отчитаться перед начальством. А тебя, наверное, надо привлечь за тяжкие телесные уважаемому профессору. Это уже не говоря о том, что ты мою девушку пыталась обидеть, наговаривала на нее, мол, она с Русланом твоим.
— Я не наговаривала! — взорвалась Слава. — я пыталась понять, чего ему не хватает! Логинов хотел доктора наук — я диссертацию защитила, хотел гламурную стерву — я волосы покрасила в светлый, научилась вести себя как стерва и истеричка.
С каждым ее словом моя совесть поднимала голову, а чувство вины расцветало буйным цветом.
— Слав, ну не хочет он тебя, — без обиняков заметил Жека, — пойми ты уже наконец и не люби ему мозг! Найди себе мужика с большой дубиной, хочешь, познакомлю, у меня друг один есть, не мужик, а ебарь-террорист-смертник.
Слава закусила губу, опустила голову, а потом кивнула:
—Ты свободен, Логинов, радуйся! Надеюсь, тебя настигнет карма и ты прочувствуешь все, что чувствовала я.
— Уже, — тихо признался я, — поехали, домой отвезу.
— Я сама! — гордо отказалась Мирослава, — идите.