Как там твою свекровь неудавшуюся нарекли?
– Климентия, – украдкой кривится, скрывая недовольство, будто по привычке боится обижать мать мужа. Видимо, гамадрил вынудил Киру согласиться на этот бред и даже мнения ее не спросил.
– Мда-а… – ехидно тяну, ближе подавшись к ребенку. – Что же, кроха, ты чертовски везучая. Была в шаге от того, чтобы получить идиотское имя и стать предметом насмешек окружающих на всю жизнь. Но вовремя спаслась, – нашептываю, сохраняя серьезный тон, когда самого раздирает от смеха.
Пампушка не выдерживает и приглушенно хихикает. Пересекаемся взглядами. Машинально тяну руку к ребенку, чтобы приласкать, но упираюсь в локоть Киры, поддерживающий дочку. Провожу по хрупкому женскому плечу вверх и накрываю его ладонью, неосознанно лаская большим пальцем острую ключицу.
– Надо срочно имя другое придумать, – рвано выдыхает, преданно смотря мне в глаза. Совсем как тогда… Убираю от нее руку, осознав, что перехожу черту.
Не понимаю, что на меня нашло. Передо мной все та же маленькая Пампушка с побитыми коленками. Девочка подросла, но продолжает попадать в неприятности. Мой план простой – помочь с разводом, сдать их обеих Ивану Елисеевичу, а потом слинять в закат. Я не должен вмешиваться в семью, частью которой не являюсь и вряд ли стану, но здравый смысл не работает.
– Назови дочь в честь своей матери, – невозмутимо предлагаю.
– Вы до сих пор не забыли? – в чистых миндальных глазах вспыхивает огонек надежды. Открытый, выразительный взгляд очаровывает. С годами Кира похорошела, превратившись из угловатого подростка в настоящую красавицу. В столь неоднозначной, неловкой ситуации, уставшая и бледная, с ребенком на груди, она все равно выглядит привлекательно. Материнство ей к лицу."
"– Фотографическая память – основа профессии, – важно роняю и отодвигаюсь от греха подальше. Сажусь полубоком, сцепив кисти в замок.