– Кира! Ты где там?
– Тш-ш, не шуми так, – слух ласкает приятный шепот. – Лизонька уснула.
– Прости.
Оборачиваюсь – и врастаю ногами в пол. Кадык дергается, пальцы сжимаются на охлажденной куриной грудке, которую я достал из пакета, ногти врезаются в фабричную упаковку.
На пороге Кира в голубом трикотажном платье, простом и не вызывающем, длиной до колена, с фонариками на плечах и приличным декольте, но с загадочными потайными молниями на пышной груди. Ничего особенного, а я глаз отвести не могу. Слишком она уютная, воздушная, настоящая и… будто моя.
Домашняя девочка. Выглядит и ведет себя так, словно всегда здесь жила. Гармонично вписывается в семейную атмосферу, созданную моими родителями.
– Я все купил, – недюжинным усилием воли выжимаю из себя.
– Молодец, – откликается так же неловко и коротко. Одергивает платье, зажимается, обнимает себя руками, прячась от моего откровенного облизывающего взгляда.
Ой, дурак! Нашел момент подбивать клинья к молодой мамочке только из роддома.
Место, Славин!
Отворачиваюсь, увлеченно разбирая покупки. Выкладываю продукты на стол. Стараюсь не смотреть на Киру, которая подкрадывается ко мне и молча становится рядом. Не решается ничего ни сказать, ни сделать. Просто застывает и, кажется, даже дышать перестает. Я же вбираю ее аромат полной грудью. Вкусно пахнет, молочком и ванилью.
Нет, так дело не пойдет! В тишине еще больше порочных мыслей в мою нездоровую голову лезет.
– Эй, тебе разве это можно? – с насмешкой подбрасываю шмат сала в руке. Совсем не вяжется с миниатюрной девушкой.
– Нет, конечно! – с облегченным смехом выхватывает у меня его и уносит на столешницу, ближе к плите. – Это для тебя.
– М? – выгибаю бровь непонимающе."
"– Ну, я так подумала. Не будешь же ты куриным супом и постной гречкой питаться? Мужчина должен есть много и сытно, – в процессе разговора наклоняется, по очереди открывая все кухонные шкафы, будто ищет что-то.
Я невольно залипаю на аккуратной попке и худых бедрах. Нагло пользуюсь моментом, опершись об угол стола. Наслаждаюсь видом до тех пор, пока Кира вдруг не поворачивается ко мне со сковородкой в руках. Воинственно прокручивает ее, рассматривая покрытие.
Достаточно крепкий металл, чтобы огреть им одного похотливого адвоката. Что ж, поделом.