Буркнув сдавленное «извините», я обхожу Петра, слегка зацепив его плечом, опускаю дочку на пеленальный столик. Наплевав на ошарашенных зрителей, невозмутимо меняю подгузник, на пару секунд оставляю малышку прямо так, без одежды. Принимаем воздушные ванны. Нежно поглаживаю по голому животику и бокам, чтобы Лиза сладко потянулась. Издаю тихий смешок, когда она откликается, забавно вытянув ручки и ножки.
– Радость моя.
Расцарапаю каждого, кто посмеет обидеть или отобрать!
– Действительно, Коля, какой глупый вопрос! – всплеснув руками, восклицает мама Петра.
– Девочка, да? – Саша становится на носочки и пытается рассмотреть Лизу из-за мужских спин. Нагло отталкивает Петю. – Какая крошечная, совсем пупсик, – воодушевленно лепечет, и я немного подтаиваю, однако на остальных членов семьи Славиных все равно поглядываю настороженно.
– Не вчера, а в новогоднюю ночь, – важно уточняет Петя, заставив своего папу побледнеть. – Сегодня выписались.
– Кхм-кхм, ты ни словом не обмолвился… – хрипит старший Славин. Достает платок из нагрудного кармана, смахивает испарину со лба, вытирает веки под очками.
– Повторяю, дочка наша! – едва не рычит мой муж-самозванец, словно лев, защищающий потомство.
– Ах, ничего себе, Петька, ты герой! – ахает Сашка, округляя и без того огромные, как у мультяшки, глаза. – Горжусь! Я серьезно. Я бы ни за что на свете на роды не пошла, даже на свои собственные, – мило хихикает.
– На своих особо не спрашивают и выбора не дают, – поддерживаю ее шутку. Переглянувшись, мы смеемся в унисон.
Постепенно успокаиваюсь, но Лизонька не дает мне расслабиться. Устав от посторонних людей, кривит личико, строит жалостливую гримасу и выдает очередную порцию отборного… крика.
– Так, не толпитесь тут и не шумите, – командует Ярослава Станиславовна, убирая черные волосы наверх, чтобы не мешали. Осматривается, находит розовый слип для малышки, подает мне. – Идите обедать, а я помогу Кирочке.
– Спасибо вам, – шепчу ошеломленно, когда она ласково проходится пальцами по животику крохи.