Уже нет сил терпеть это томление внизу живота. Мне нужно хоть малейшее прикосновение ко мне там.
Внезапно Костров прикусывает мой сосок зубами, отчего я не сдерживаю стона и тут же краснею. Распахиваю глаза, боясь увидеть на мужественном лице отвращение не только от моей внешности, но еще и от тех звуков, что я только что издала.
Боже! Разве можно так громко стонать? Это же неприлично!
— Прекрати думать, — чувствую горячий шёпот у своей шеи. — Просто получай удовольствие. Как я.
— Это неправильно, — качаю головой и снова закрываю глаза, запрокидывая голову.
— Вот и я думаю, что хуйня какая-то, — резко рубит Михаил Захарович. Убирает мои ноги со своих бедер и, вынуждая меня почувствовать стыд, сводит их вместе, словно вдруг очнулся от сладкого марева и почувствовал отвращение.
И только я думаю, что на этом всё закончится, как Костров хватается за резинку моих шортов и тянет их вниз вместе с трусами. Машинально приподнимаю зад, чтобы помочь ему и тут же начинаю мечтать о пледе или, хотя бы о том, чтобы он погасил свет.
Прикрываю грудь и причинное место руками, опускаю взгляд ниже к его расстегнутым джинсам и понимаю, что он возбужден. Очень сильно возбужден.
Костров снова идёт в наступление. Едва его губы касаются моих, как я забываю о том, что нужно прикрываться. Хватаюсь за его плечи, позволяя ему совершенно бесстыдно протиснуться между моих ног бёдрами.
Голым задом на праздничном столе — какой негигиеничный кошмар!
— Ты опять дохрена думаешь, Маруся — краем сознания слышу недовольный шёпот. — Расслабься.
Легко сказать. Сам-то не голый. Хотя бы в штанах. А я…
Чувствую касание мужских пальцев на внутренней стороне бедра и вздрагиваю, когда понимаю, что он движется прямо к лону.
— Не надо, — шепчу я ему в губы, вяло пытаясь оттолкнуть его руку.
— Я не сделаю тебе больно, — шепчет в ответ, и я чувствую, как его пальцы касаются влажных складок.
Его шепот определенно обладает какой-то магией, иначе я не знаю, как объяснить, что я сразу расслабилась и слегка раздвинула ноги шире, чтобы нам обоим было удобнее.
Подушечки его пальцев кружат по клитору. Я близка к разрядке настолько сильно, что уже не замечаю ни громкости стонов, ни того, как стараюсь раскрыться еще шире настойчивым мужским ласкам.