Костяшки белеют от того, с какой силой я сжимаю руль, опять бросаю взгляд в зеркало заднего вида и сердце отдается ударом, тот самый серебристый хищный гоночный автомобиль вырывается вслед за мной сквозь покореженные ворота, и мне даже гадать не нужно, кто именно помчался вслед за мной…
Потихонечку аффект спадает и сердце колотится сильно-сильно, когда выдыхаю одними губами:
– Мамочки, что же теперь будет…
Только вот внутренний голос поправляет и говорит – не «если, Надя», а «когда» тебя нагонит Умаров.
– Плевать! – выдыхаю и газую до упора.
Я хочу домой. К своей Брошке. К сыну. Я не хочу быть здесь!
Не могу!
Чувствовать Умарова, ощущать его будоражащей запах, вдыхать аромат его туалетной воды, нотки мускуса в воздухе и задыхаться от чувств, от эмоций.
Слишком больно. Слишком остро. Невыносимо просто.
Слезы застилают взор, а дождь, проклятый дождь усиливается за считанные мгновения, барабанит по лобовому стеклу, лишает обзора.
Шмыгаю носом и утираю запястьем сопли со слезами.
Пустынная загородная дорога располагает к скорости, наверное, здесь все эти земли в личном пользовании Умарова.
Позади раздается сильный сигнал клаксона. Длинный. Острый. Дающий понять, что Биг Босс в бешенстве.
– Отстань! Умаров! – кричу, как если бы он меня слышал. – Ненавижу тебя! Ненавижу! Оставь меня в покое!
Последняя фраза срывается в рыдание, вытираю злые слезы.
Я бегу, скорее, не от него, а от себя, от нашего прошлого, от тех чувств, которые он разбудил в моей душе.
Ужасно понимать, что монстр еще имеет власть над твоим телом, над тобой, что когти его с легкостью дерут на части твое сердце.
Давлю педаль газа. Я давно не водила, но, оказывается, этот навык не забывается, как и езда на велосипеде. Раз научился и можешь поехать и через десять лет, и через двадцать, наверное…
Серебристый хищник за спиной нагоняет, он рассекает дорогу подобно стреле, мчит так, что прорезывает дождь.
Понимаю, что Баграта не одолеть, но все же мечтаю оторваться.
И не столько от машины, которая следует за мной, сколько от себя, от своих чувств, от боли, которая давит, мучает, перекрывает кислород.
С трудом до сознания доходит трель, понимаю, что сумочка, небрежно брошенная на соседнее сиденье, оживает, вернее, мой мобильник, спрятанный в потайном кармане.
Сжимаю зубы, пальцы сильнее давят на кожаную оплетку руля, но салон просто разрывается от трезвонящей мелодии.