В огромном количестве людей у меня есть хрупкая надежда на спасение.
Не выдерживаю. Смотрю на мужчину и все внутри отдается трепетом и мурашками, которые бегают по всему телу и заставляют сомкнуть коленки сильнее."
"Столько времени прошло, а моя болезнь все так же неизлечима. Один взгляд в сторону моего демона и меня накрывает. Даже надежды на спасение не остается…
Цепко оценив собравшихся, Умаров, наконец, произносит:
– Доброе утро.
Секундой ранее я думала, что случился апокалипсис. Но он не просто «случился», он начался!
Голос.
Не забыла. Не смогла. Таких мужчин не забывают…
Он стреляет контрольным прямо в сердце. Без шансов.
Я слышу его слова, но от меня ускользает смысл сказанного. Шок слишком велик. Рука вцепляется в излишне длинноватую челку и перебирает пряди, дурацкая привычка.
Не смотри на него, Надя… не смотри… может, и ОН тебя не заметит…
Убеждаю себя мысленно, но все же не удерживаюсь, глаза сами находят высокого мужчину.
Там под безукоризненным костюмом скрывается тело настоящего атлета. Не изменился он. Все такой же матерый, разве что более зрелый. Взгляд экранирующий. Там холод арктических ледников с непробиваемыми пластами.
Цокот женских каблуков напоминает удары молотка по глухой бетонной стене. Обращаю взгляд на довольно симпатичную женщину. Раньше к Ольге Александровне я относилась абсолютно равнодушно.
Ну птица высокого полета, руководитель отдела. Но сейчас…
Я замечаю все старания женщины выглядеть привлекательно. Меня буквально ослепляют бриллиантовые блики ее серег, макияж глаз также слишком выразительный, а деловой костюм стального оттенка с юбкой-карандаш слишком сильно обтягивает нижние девяносто женщины.
Укол в сердце.
Нет. Я не ревную! У меня нет никаких прав на эмоции.
– Уважаемые коллеги, я спешу поздравить всех нас с успехом. Отныне мы являемся частью крупного концерна «Сталь Альянс».
Женщина распинается, а до меня долетает ее излишне воодушевленный высокий голос. Все старания Ольги Александровны привлечь внимание миллиардера тщетны.
А я не отрываю глаз от статного брюнета.
Уверенный в себе, свободный от моральных оков.