Брезгливо поморщившись, Эрик перевел взгляд на своих… Ну, скажем так, гостей. Четверо парней, разной степени потасканности и «убитости» совокупностью алкоголя и, судя по остаткам белого вещества на журнальном столике, наркоты. На них якобы дизайнерские шмотки (а может дизайнерские и есть, если судить по их вычурной нелепости), изрядно потасканные и уляпаные грязными пятнами непонятного происхождения. Что не мешало этим малолеткам сидеть, вальяжно развалившись, глядя на внезапного и незваного гостя с самым высокомерным видом, который только можно представить.
Один из них, явно мнящий себя старшим, гоготнул и хлопнул по обнаженному бедру сидевшую на его коленях девушка. Та вздрогнула и сжалась в комок, не поднимая взгляда. Эрик отметил зареванное лицо, с размазанной по щекам косметикой, подрагивающие плечи и общую панику и страх на ее лице и…
Прикрыл на мгновение глаза, беря себя в руки. В конце концов, садиться в тюрьму за нанесение тяжких телесных повреждений или же убийство явно не входило в его планы.
— Эй, кент, приглянулась? — снова заржал этот старший, с силой ущипнув свою жертву за ногу. — Ну извиняй, опоздал. Будешь последним!
— Или проваливай к ебеням, не порть нам вечеринку! — поддакнул тот, что развалился на полу, делая глоток из очередной бутылки виски. — Или закинься нашим добром, подними себе настроение! Хочешь?
— Да, старик… Присоединяйся! Тряхни мля своими костями, дедуля!
Последнее высказывания вся компания посчитала очень уж удачной шуткой, заржав громко и со вкусом, прихлебывая дрянной алкоголь и продолжая поочередно лапать бледную, зареванную девчонку.
Она даже отбиваться толком не могла, сжимаясь и вздрагивая от каждого громкого звука. Послушно открывая рот для очередной порции спиртного, явно сдобренного чем-то еще. И смотрела, не отрываясь, не моргая прямо на Кальянова взглядом полным боли и обреченной безысходности. Словно просила о спасении и не верила в него одновременно.
Словно уже поставила его в один ряд со своими мучителями.
Глубоко вздохнув, Эрик медленно расстегнул запонки, убрав их в карман брюк. Затем неторопливо закатал рукава рубашки по самый локоть, даже не глядя на продолжавших развлекаться парней. Все свое внимание он переключил на единственного человека, у которого хватило смелости сесть в кресло за его рабочим столом, закинув ноги на столешницу. На собственного, любимого, глупого младшего брата.