Последние были слишком уж крупного телосложения и, напрашиваясь на ласку, запросто могли раздавить хрупкую девчонку. Вот этого Эрик допустить ну никак не мог. Терять такого ценного оппонента в спорах не хотелось совершенно. Кто еще не побоится отвесить ему подзатыльник, отстаивая свое мнение, права и свободы?
— Бра-а-атик, я тебе не мешаю? — саркастично растягивая гласные, поинтересовался Марк. Он вольготно раскинулся в кресле, сложив руки домиком и вопросительно выгнув бровь. — И да. Не в обиду, старший. Но у тебя такой отстойный вкус на девчонок… Просто отвратительный.
— Мира не моя девушка, — спокойно заметил Эрик, мягко усмехнувшись в ответ на откровенную неприязнь, так и сквозившую в словах младшего братца. Его молчаливое и не очень противостояние между Марком и Мирославой изрядно забавляло. — А если бы и была… Ты серьезно думаешь, что меня интересовало бы твое мнение на этот счет? В конце концов, не тебе с ней жить, не так ли?
— Туше-е-е… — склонил голову Марк, театральным жестом прижав руку к груди.
— Видимо не настолько, раз ты пытался к ней подкатить, — фыркнул Эрик, насмешливо вскинув бровь на священный ужас отобразившийся на лице мальчишки. Ему эта дискуссия, не первая и далеко не вторая за этот месяц, уже изрядно надоела.
Тем более, что каких-то особых аргументов у Марка все равно не находилось.
— Я хотел сделать ей одолжение. Благотворительность там, то да се…
— И куда тебя с этими самыми благородными порывами отправили? — Марк на это скривился как от зубной боли, явно вспомнив тот пеший маршрут, что выдала ему Мирослава, оценив его навыки в подкатах.
Замечание по поводу пикап линий в адрес самого Эрика звучало не так болезненно для его самолюбия, как заданный на голубом глазу вопрос «А ты вообще совершеннолетний?».
Впрочем, братик не стеснялся прямо и открыто высказывать свое мнение о девушке и ее мотивах работы на Кальянова-старшего. И делал это достаточно изящно, что бы собеседник далеко не сразу сообразил, что им в наглую пытаются манипулировать.