Кажется, я кое-что вспоминала, но не знаю… не уверена, было ли это на самом деле или просто приснилось…
— Расскажи мне, — тихо попросил Алекс.
— Это все очень странно, боюсь, ты будешь надо мной смеяться, но я увидела дверь какого-то дома. Она распахнулась, таинственный человек бросил мне подарок — и тут же исчез. Я была очень маленькой, совсем ребенком. Помню, как я стала разворачивать бумагу слой за слоем. Ее было так много, что я подумала: наверное, внутри нет никакого подарка.
Она умолкла.
— Продолжай, — попросил Алекс.
— Это все. Больше я ничего не могу вспомнить. Он сжал ее маленькую ручку. Глаза его блестели.
— Это удивительное воспоминание, Каро, хотя не знаю, что мы сможем из него извлечь. Но одно скажу сразу: судя по всему, ты шведка, поскольку описала именно шведский рождественский обычай. Он состоит в том, что некий таинственный, сразу же исчезающий человек приносит подарок, упакованный во множество оберток. Это ничего тебе не напоминает?
— Нет… но как приятно узнать о себе хоть что-нибудь! Значит, ты думаешь, я выросла в Швеции?
— Едва ли.
Каролина улыбнулась, а старушка проговорила:
— Алекс, я что-то устала. Вот посмотрю, как ты зажигаешь святочное полено, а потом, уж не обессудьте, сразу пойду.
Подождав, пока внук отвернется, она подмигнула Каролине.
Наконец они вернулись с огромным поленом, которое отнесли в южную гостиную, где камин еще не горел. Лицо старушки осветилось радостью, она взяла Каролину за руку, и они последовали за Алексом и Пьером.
— Любимая, принеси мне несколько сосновых веток, — попросил Алекс.
Каролина, просияв от ласкового слова, бросилась выполнять поручение.
Пока вдоль полена раскладывали зеленые ветки, Пьер созвал слуг посмотреть на торжественный обряд. Алекс подвел Каролину ближе к камину, потом полил полено изрядным количеством хорошего вина. Затем Алексу подали кусок обугленного дерева, и он поднес его к ближайшей свече.
— Традиция, — шепнул он жене. — Это остаток рождественского полена, которое сожгли в прошлое Рождество в доме моих родителей.