Там Каролина снова задумалась, охваченная неотвязными воспоминаниями.
Одно дело — отогнать мысли о гнусном Пилквибиндере, но забыть о двадцати годах, проведенных в этом доме, — совсем другое.
В углу кухни стояли стол с откидной крышкой и пять стульев. Каролина подошла к ним и вытерла пыль.
— При маме здесь всегда стояли пять стульев — на случай, если вдруг кто-нибудь к нам заглянет. Нас и в самом деле частенько навещали: мама любила общество.
Алекс оторвался от приготовления яичницы.
— Судя по всему, это была замечательная женщина.
— После маминой смерти все изменилось, словно дом покинула ее душа. Папа стал каким-то потерянным.
— Каро, по словам Ноя Уиллоу, ты больше года жила па ферме одна и, более того, сама вернулась из Франции. Как это тебе удалось?
Каролина впервые за весь вечер улыбнулась.
— Дорогой, ты недооцениваешь меня! Я вернулась из Франции, желая узнать о судьбе отца. Если бы я осталась там, то до сих пор пребывала бы в неведении и, вероятно, впоследствии постриглась бы в монахини.
— Но? — быстро спросил Алекс, внимательно взглянув на жену.
— Но признаться, бывали моменты, когда я мечтала о таинственном красивом бродяге, который приедет и увезет меня на своем коне.
— Да ну! — бирюзовые глаза расширились. — Ты и впрямь получаешь все, что хочешь!
Нежность мужа и горячая еда постепенно успокоили Каролину. Алекс зажег свечи, с удовольствием отметив, что у жены хороший аппетит.
— Знаешь, — вдруг сказала она, — я до сих пор не могу поверить, что оказалась той самой девушкой, за которую ты меня выдавал!
— Последние несколько часов я думаю только об этом! Мне следовало догадаться, кто ты. Знай я, что у Бергмана дочь твоего возраста, в мою душу закрались бы подозрения.
— Но это оказалось не так?
Алекс усмехнулся.
— Боюсь, cherie, отец тебя недооценивал.
— Кстати, дорогой, а как ты добрался до этого окна? Мне показалось, будто ты прилетел по воздуху. Все-таки моя спальня на втором этаже! И почему ты вообще появился именно так? Ведь это чудовище собиралось убить тебя, когда ты постучишься в парадную дверь.