Так называемый император еще побегал по кабинету и, наконец, сел.
– Продолжай, – махнул он рукой.
– Мой господин, – продолжил доклад баронет, – я, как и договаривались, нанял тридцать наемников. Затем получил донесение от человека герцога Кантора, что Алексия едет к своей подруге маркизе Ильми де Перьен в баронство ее родителей, где та проживала в настоящее время. Но так как донесение было получено почти вечером того дня, когда Алексия выехала, мы просто-напросто не успели ее перехватить. Поэтому нам пришлось целую седмицу ждать ее возвращения.
На этой фразе доклад снова был прерван.
– Не называй ее так, – стал снова заводиться Эрлик, на что герцог Тодор положил свою руку на его и попросил его еще раз успокоиться.
После небольшой заминки баронет продолжил:
– Мой господин, мы перехватили карету на полпути от замка до таверны «Подорожная». Часть людей связала боем охрану, часть бросилась в погоню за каретой, которая при первых звуках схватки стала удаляться и сразу прилично оторвалась.
Кинулись за ней в лес, но странно, что следы были лишь в самом начале, а потом пропали. И как ее ни искали, так и не нашли. В карете мы обнаружили мертвую Ильми де Перьен и ее служанку, которую зарубили, чтобы не оставлять свидетелей. Все наемники были убиты, а также несколько человек из ваших людей.
– Баронет, а что могла нести, убегая, Алексия? – спросил Эрлик.
– Это был ребенок.
– Чей еще ребенок? – удивился недоимператор.
– Как мы выяснили потом, это ребенок Ильми де Перьен и Алекса тан эль Зорга.
– Кого, кого? – переспросил герцог Тодор де Урбер, вытаращив глаза и приподнимаясь с кресла.
Баронет повторил и замер.
– Можешь идти, пока я приму решение, – отпустил его Эрлик.
– Ну что ты думаешь по этому поводу? – обратился он к герцогу, когда баронет закрыл за собой дверь.
– Я думаю, что ты труп, – проговорил герцог, с интересом разглядывая Эрлика.
– Как? Что ты говоришь? – подскочил в кресле Эрлик.
Герцог налил себе в бокал вина и, неторопливо прихлебывая его, принялся объяснять:
– Ты убил женщину, которая родила ребенка Алексу тан эль Зоргу, первенца. Ты подвергал опасности самого ребенка.