"
"– Он жив? Упав на капот «Вольво»? Да у него голова оторвалась! Я видела, как милиционер пнул ногой труп! Какой ужас, я обязательно узнаю фамилию этого стража порядка и напишу жалобу! Разве можно так обходиться с мертвым телом?!
– Вот, – раздалось над ухом, и перед носом оказалась чашка с гадким растворимым кофе, – выпейте и в себя придете.
Я машинально глотнула пойло и чуть не выплюнула его назад. Терпеть не могу растворимый кофе, даже такой дорогой, как «Черная карта» или «Амбассадор», и уж совершенно неспособна употреблять его с сахаром.
– Вкусно? – спросил над ухом тот же голосок.
Я слегка повернула голову и увидела тощую, какую-то бестелесную бабульку. Абсолютно седые волосы старушки были сколоты гребнем, ярко-синие, совсем не блеклые глаза смотрели радостно и совершенно бесхитростно.
– Вкусно? – повторила она и, не дожидаясь ответа, сообщила: – Для гостей держу, сама-то не пью, дорогой очень. И посладила тебе больше, чтобы совсем хорошо стало.
Я мужественно опустошила чашечку и с чувством произнесла:
– Спасибо, просто замечательно, давно такой не пила!
Что было абсолютной правдой, лет пять как я употребляю только настоящую арабику.
– Хочешь еще? – оживилась бабушка.
– Нет, нет, – испугалась я.
Второй порции «амброзии» я могу не выдержать!
– Ну не стесняйся, – улыбалась бабулька, – ей-богу, кофе есть, мне в радость угостить.
– Ей нельзя много кофеина, – пришел на выручку Кеша, – доктор запретил из-за сердца.
– Вот жалость, – пригорюнилась старушка, – вот сволочь, так человека напугать! Виданное ли дело! Правда, говорят, она сумасшедшая. Михаила жаль, возится с бабой, будто с куриным яйцом. На днях Ленка выскочила и по лестнице побежала. Я-то как раз дверь запирала, гляжу, она несется, глазищи бешеные, в халате, босиком. Увидела меня и кричит:
– Бабушка, спасите, убьет сейчас!
А Михаил за ней прыжком, догнал и говорит:
– Уж извините, Алевтина Марковна, недоглядел за женой, а она…
– Ничего не понимаю, – затрясла я головой.
Аркадий глубоко вздохнул и пустился в объяснения:
– На седьмом этаже, в 105-й квартире проживает Михаил Каюров с больной женой Леной. У бабы какая-то болезнь психики, может, шизофрения, а может, маниакально-депрессивный психоз – точно никто не знает. Денег у Миши на сиделку нет, а в обычную психиатрическую лечебницу он супругу помещать не хочет.