Даниил осторожно уложил Настю на кровать, убрал волосы с ее лица и сел рядом. Девушка выглядела совсем юной, а в слипающихся глазах было столько тепла и света, что он невольно задержал пальцы на ее плечах чуть дольше положенного.
- Почему все в офисе называют тебя Терминатором? Ты ведь вовсе не такой, да? - она ласково положила ладонь на его щеку, и от ее прикосновения у Даниила в венах закипела кровь.
Мужчина не понимал, почему эта девушка в вызывающе безвкусном платье и с дикими кошачьими глазами пробуждает в нем столько эмоций, ранее находящихся в спячке: восторг, необоснованную с точки зрения логики радость, живое любопытство и страсть.
- В офисе я именно такой, - негромко ответил Войнов, любуясь татуировками на ее запястьях. - Работа есть работа. Там нужно быть строгим и придерживаться правил, иначе трудовая дисциплина пойдет коту под хвост.
- Ты слишком правильный, - хмыкнула она, потягиваясь.
- А ты слишком неправильная, - улыбнулся он, стараясь концентрировать взгляд на ее лице, а не на налитой груди, которая была зажата в тисках тугого платья.
- Мне часто в детстве говорили, что я милая и послушная девочка, - задумчиво протянула Ярцева. - Сглазили, наверное.
- Выходит, ты не была трудным ребенком? - удивился Даниил.
Почему-то ему казалось, что в детстве Настя была той еще хулиганкой. Непослушной, бойкой, громкой. Такой же, как сейчас, по сути.
- Нет, что ты, - рассмеялась она.
- То есть твое поведение - это всего лишь затянувшийся подростковый бунт? - усмехнулся он.
- Не знаю, - Настя широко зевнула. - Наверное, я просто стремлюсь доказать родителям, что их философия жизни - не единственно верная."
"- Иногда, стараясь что-то кому-то доказать, мы отдаляемся от своей истинной сущности, - глядя в окно, отозвался Войнов.
Повисла тишина. Настя пыталась уловить смысл его слов, параллельно стараясь унять вертолеты в голове.