- Нужна трансплантация, - грустно продолжала Оля. - Ваня стоит в листе ожидания, но очередь двигается очень и очень медленно. Неизвестно, сколько придется ждать...
- А если без очереди? Платно? - пребывая в шоке, поинтересовалась я.
- Можно, - кивнула Оля. - Но только заграницей. А это стоит безумных денег.
- Сколько?
Синичкина назвала цифру с шестью нулями в конце, и я задумалась. Сумма была, конечно, большой, но вовсе не безумной.
- И сколько твоему брату лет?"
"- Шестнадцать, - сказала Оля, и я заметила, как ее глаза увлажнились.
Девушка достала из сумочки мобильник и, разблокировав его, показала фотографию Вани. Она стояла у Оли на заставке телефона.
С экрана на меня смотрел симпатичный голубоглазый мальчишка, невероятно похожий на Синичкину. Такие же огромные глаза, пепельные волосы и бесконечно доброе выражение лица.
Неожиданно мне в голову пришли мысли о моем новорожденном брате Егорке, и сердце сжалось от внезапного приступа нежности.
Конечно, Синичкина любила Ваню. Родной человек как никак. Ее кровь и плоть. Ужасно несправедливо, что молодой мальчик, которому по возрасту положено кататься на велосипеде и целоваться с девчонками, зависит от аппарата ИВЛ и лишен возможности жить нормальной жизнью.
- В реанимации все очень строго, - вздохнула Оля. - К несовершеннолетним, кроме родителей, вообще никого не пускают. Поэтому я и устроилась в больницу, чтобы видеться с Ванькой, поддерживать его. А всю свою зарплату откладываю ему на операцию.
Я подумала о том, что даже с зарплатой хорошего юриста Оле придется копить на операцию брату очень долго, но вслух этого не сказала.
- И что, трансплантация полностью решит его проблемы? - спросила я.
- При условии, что все пройдет хорошо - да, - кивнула девушка.
Она сделала маленький глоток кофе, и ее большие голубые глаза скользнули по моему лицу.
Пару минут мы молчали. Я размышляла о том, какой поверхностной и оторванной от реальности жизнью я жила все это время. Мои проблемы по существу сводились к парням, шмоткам и мучительному выбору десерта в ресторане.
Я с легкостью тратила деньги, которые не зарабатывала. Презирала людей за их невозможность позволить себе то, что позволяла я.