Так дела не делаются, Марк."
"Мне осталось только выругаться сквозь зубы и позвонить секретарю, чтобы и на Вячеслава тоже заказали билет и номер в отеле.
В самолёте Катя презрительно посмотрела на меня, когда я занял соседнее с ней место. Я надеялся просто поговорить, прояснить хотя бы часть разногласий, для этого я велел секретарше заказать билет для Вячеслава в другом конце самолёта. Но моя строптивица демонстративно надела наушники и отвернулась к иллюминатору, и так просидела практически весь полет, отказавшись даже от обеда.
Исключение составил лишь мимолетный взгляд на мою правую руку, на котором уже не было кольца, остался лишь белый след.
– Я развожусь, Кать, – тихо и серьезно проговорил, пристально следя за реакцией моей женщины. На что она лишь презрительно фыркнула, закатив глаза:
– Ты действительно думаешь, что мне интересны твои семейные передряги?! Боже, Марк, избавь меня от подробностей! То, что мы поразвлеклись несколько недель и неплохо провели время, еще не значит, что я готова быть твоей жилеткой и выслушивать нытье!
После этих слов я потерял дар речи.
Ладно, понял, этот вариант не сработал. Буду искать другие пути.
Но эта чертовка вдобавок ко всему решила проверить уровень моего терпения – на встречу с чехами она пришла в таком виде, что захотелось схватить её, утащить в свой номер, замотать в простынь, предварительно отшлепав по её упругой заднице.
Наши будущие партнеры тоже оценили вид моего юриста по достоинству: у одного глаза на лоб полезли, другой чем-то поперхнулся и стал как бы невзначай поправлять галстук.
Катя выглядела невинно и порочно одновременно: строгий офисный вид – белая рубашка, юбка-карандаш и туфли на шпильках, казалось бы, ничего особенного, если бы не одно «но». У рубашки было глубокое декольте, которое являло вид на соблазнительную ложбинку между грудей, по которой мне захотелось провести языком, попробовать эту загорелую бархатную кожу на вкус.