— Это полиция, — растерянно произнесла Агния, и я увидела в ее глазах слезы. Когда она моргнула, они скатились по щекам. — Они говорят, что… что… все это из-за моих волос, — она всхлипнула.
Муж немедленно оказался подле нее, обнял, загораживая, заворковал что-то утешительное, а потом волком покосился на Ренслира, немедленно решив, что это он виноват в слезах жены.
— А что не так было с вашими волосами? — зацепилась я за главную мысль.
— Вы же были выкрашены в рыжий, как многие работницы… кхм… — наткнувшись на взгляд ее мужа, следователь не стал продолжать.
Агния отрицательно покачала головой, выглядывая из-за плеча мужа:
— Краска на моих волосах совсем не держалась. Приходилось краситься практически ежедневно. Наша управляющая настаивала на том, чтобы я применяла более ядреные средства, но я боялась испортить волосы. И в тот день краска совсем уже смылась. Мы поругались в том числе и поэтому: какая же я «рыжая Жози», если волосы совсем черные? В общем, когда я шла по улице, волосы были распущены.
— Это его и привлекло во всех троих, — ахнула я и тут же зажала себе рот рукой.
— Вы решили раскопать это старое дело через год? — возмутился Крис. — Если бы вы сразу начали действовать, а не ждали бы год… постойте, вы сказали, троих?!
— Связь между делами еще точно не подтверждена, — Ренслир послал мне предупреждающий взгляд.
— Но что-то заставило вас наконец-то пошевелиться? — ядовито прошипел мужчина. — На похищение работницы дома терпимости вам было плевать, а теперь что, зашевелились? Он замахнулся на кого-то, у кого есть связи и деньги?
— Он уже убил одну девушку и, возможно, скоро убьет еще, — я встала между Ренслиром и мужем Агнии, копируя ее выражение лица и жесты, чтобы вызвать доверие.
— Если бы я мог, то убил бы этого гада еще год назад собственными руками, — прошипел тот, потрясая крупными руками работяги. — Не добившись помощи от полиции, я пытался его искать в квартале синих фонарей, но не смог найти.
— Расскажите, как вы нашли Агнию? Где? В каком… виде? — попросила я. — Она этого не помнит.
Мужчина смерил меня тяжелым взглядом, а потом со вздохом пошел куда-то в спальню и некоторое время рылся там. Вернулся он со свертком папиросной бумаги, а, когда развернул, я удивленно ахнула. Темно-бордовый бархат, большой кусок, подшитый как для портьер. Конечно, нужна экспертиза, но по памяти это был тот самый оттенок бордового, та самая пыльная старая ткань.