— Ты опять?! Только я подумала о том, чтобы простить тебя, и вновь застаю тебя с какой-то профурсеткой?!
— Но Мари… — мужчина удивленно открыл рот, глядя выше моего плеча, потом перевел взгляд на меня, потом опять на нее, — это же ты…
Я все же оглянулась.
За моей спиной стояла молодая женщина, чей облик я видела в зеркале примерочной всего час назад. Только губы ее были брезгливо поджаты, глаза гневно сощурены, а руки уперты в боки. Едва она увидела меня, как рот ее открылся и вдруг она завизжала на высокой ноте, будто увидела крысу:
— Суккуб! Она суккуб! А-а-а! Спасите-помогите! Суккуб!
Присутствующие повскакивали с мест, а я как-то резко поняла, что дело плохо.
Поэтому я рванула к двери на кухню, оттолкнув по дороге официанта, который нес большой торт.
Я подскочила к нему и встала так близко, будто хотела поцеловать:
— Где задняя дверь?
— Туда и направо, — проблеял он, указывая рукой с зажатым в ней ножом.
— Спасибо, — улыбнулась я и побежала.
Мои преследователи ворвались в кухню, но я успела выскочить в переулок и затем на людную улицу. Вместо того, чтобы бежать, приняла независимый вид и медленно направилась прямо, будто иду по каким-то важным делам. Двое мужчин в костюмах официантов пронеслись мимо меня, даже не заметив, а потом и обратно несолоно хлебавши.
А я медленно шла вперед, не понимая, где я нахожусь и что произошло. Как вообще такое может быть.
Проходя мимо очередного магазина, витрина которого уже была погашена, я подняла взгляд и вдруг увидела в отражении, что больше не выгляжу, как та «Мари». У меня опять были светлые волосы, голубые крупные глаза и аккуратный чуть вздернутый нос. Я опять стала собой. Поэтому-то меня и не узнали те, кто выбежал из ресторана.