Мне то хотелось сразу после окончания рабочего дня поехать в управление тайной полиции, чтобы выловить Ренслира, то думалось, что нужно сперва разобраться с почти-женихом, или и вовсе подождать, пока что-нибудь прояснится…
Джонатан явился сам, как раз к окончанию моего рабочего дня, смутив своей улыбкой до бесконечности. Удивительно было видеть тепло в глазах вечно строгого следователя. Это было так странно: радоваться просто тому, что он рядом, ощущать счастье просто от того, что он взял за руку, чувствовать, что все равно, куда идти, даже если он предложит до ночи гулять по морозу.
— Куда ты хочешь пойти? Может, погуляем? Или лучше в ресторан? Ты же, наверное, голодна после работы?
Единственное, что напрягало — я опять не ощущала Джонатана, но теперь точно знала, что это не потому, что он ничего не чувствует, а из-за амулета. Это было неприятно, я старалась подавить нервозность и сосредоточиться на внешних признаках. Ведь когда-то на земле у меня не было чутья, и ничего, как-то с людьми общалась.
— Давай в ресторан, только не слишком публичное место, не хотелось бы привлечь внимание. И нужно вернуться вовремя…
— У тебя комендантский час в пансионе, я помню, — улыбнулся он.
Джонатан меня привез в очень милое камерное место, но видно что для высшего класса: парча и бархат в оформлении, мужчины в дорогих костюмах за столиками, выглядят как какие-то топовые бизнесмены. Но при этом нет никаких артефактов против суккубов, что позволило выдохнуть и расслабиться в кой-то веке.
За ужином разговор сам собой зашел о деле:
— Диану, вероятно, скоро выпустят под подписку о невыезде, — рассказывал Ренслир, разрезая мясо на своей тарелке.
— Не снимут все обвинения?
— Она все же использовала несанкционированный приворот на группе мужчин. Но теперь мы сможем доказать, что это не из-за того, что она не контролирует свои способности, а потому что на нее было оказано воздействие. Следы его зафиксированы, но у нас не было орудия преступления, с которым можно было бы сравнить.
Мне не очень понравилось такое решение, но это было все равно лучше, чем сидеть ей в тюрьме.