Хорошо, что все защитные артефакты Ренслир снял с Мэтью еще когда тот был без сознания у нас в плену:
— Поверить не могу, — медленно произнесла я, — вот эта служанка-голем удушила твою любимую Элизабет, твою истинную пару. И вот она тут, живая ходит, а Элизабет давно сгнила в земле.
Мэтью медленно, будто деревянный болванчик, повернул ко мне голову, и увидел не меня, а свою покойную истинную: чуть пополневшую из-за беременности, с покрасневшими от слез большими глазами, темными кругами от недосыпа, бледным лицом и фиолетовыми синяками в виде пальцев на шее:
— Как ты мог это допустить? — произнесла я-она чужим голосом и указала пальцем на виновницу, на служанку-голема, не решаясь обвинить его мать, против той напрямую он бы не пошел, наверное, даже на эмоциях.
Старуха была слишком занята восстановлением алтаря, а остальные големы слишком тупы, чтобы понять, что я сделала, зачем чуть поменяла внешность. Лицо Мэтью перекосило, он страшно задергался, и я подумала, что у него случится эпилептический припадок, но и это был неплохой вариант, чтобы потянуть время, однако вышло иначе.
— Что вы делаете?! Остановитесь немедленно! — завизжала леди Лерой, но тут сражающиеся големша и ее сын опрокинули коляску со старухой.
Големы неуклюже бросились на помощь, и в этот момент Ренслир как-то смог выпутаться из оков. Он сцепил руки вместе, переплетя пальцы, и, будто булавой, ударил сверху по алтарному камню сильнейшим магическим импульсом.
Крак!
Длинная трещина поползла по каменной пирамиде сверху вниз, а потом вдруг яркая вспышка ослепила меня. Големы замерли и вдруг рухнули в странных позах, будто марионеткам оборвали ниточки, я же подскочила к пытающейся подняться на ноги старухе и рванула с ее руки жемчужный браслет. Она вцепилась мне в руку, царапая острыми ногтями до крови. Не ожидала от нее такой силы, но говорят, что сумасшедшие сильнее обычных людей.
— Нет! — взвыла леди Лерой, упустив свое главное оружие.
Я швырнула артефакт на пол и раздавила центральный камень каблуком.
Старуха вдруг будто начала задыхаться, схватилась за грудь, сияние из ее глаз пропало.