Мы же суккубы, мы живучие твари, нужно просто подождать, и все заживет, — я сама не верила своим словам.
— Это невозможно. Ни у кого нет столько сил, — жестко проговорил Уинфред, а Лесли просто обняла сильнее и прижалась щекой к моему плечу, пытаясь утешить.
— Я справлюсь."
"— Как долго? Сутки? Двое? Ты не сможешь подпитывать его всю жизнь. Чтобы восстановиться, что возможно и не произойдет, ему потребуются недели или месяцы, все это время он будет при смерти, ему нужна будет постоянная подпитка. Едва ты уснешь, едва потеряешь концентрацию, как он умрет.
— Я смогу!
— Ты себя просто угробишь, — жестко припечатал Уинфред. — Он будет жив, пока ты не потеряешь сознание от бессилия. Это физически невозможно.
Я чувствовала — он прав, но не могла отнять рук от Джонатана. Его жизнь была в моих руках, на кончиках моих пальцев. Неужели ничего нельзя сделать?
Вдруг я почувствовала прикосновение, ресницы Джонатана затрепетали, глаза открылись, он перехватил мою руку и прижал к своим губам, а потом произнес:
— Спасибо.
— Зачем ты это сделал? Помощь была близка! — всхлипнула я.
— Моих сил просто не хватило, просчитался, — он криво ухмыльнулся, но почему-то я знала — врет. Он знал, что сил не хватит, все просчитал и пошел на самоубийственную миссию, чтобы спасти меня и заложников. Леди Лерой точно начала бы убивать присутствующих в зале, если бы полиция окружила зал. Если бы Джонатан не разбил алтарь, они не смогли бы так легко пробиться через слои защиты.
— Я смогу удержать тебя, все будет хорошо, — попыталась улыбнуться сквозь слезы.
— Я умру счастливым. Правда. Ни о чем не сожалей, — он мне не верил.
— Я смогу!
— Знаешь, я узнал твою тайну. Я знаю, как ты попала в столицу, но никому не скажу. Я унесу этот секрет в могилу. Ты сможешь жить спокойно.
Я замерла испуганно, а он опять поцеловал мою ладонь, прикрыл глаза как-то устало, и я поняла, что потеряла немного концентрацию. Опять сосредоточилась на передачи энергии:
— Мне все равно.
— Милорд, — обернулся Джонатан к Уинфреду.
— Да? — с готовностью откликнулся тот.
— Уберите ее, пожалуйста. Нельзя допустить, чтобы еще и она выгорела из-за меня.
Лесли оттолкнули, а меня вдруг подхватили под руки и рванули вверх, поднимая с колен:
— Нет! Прекрастите! Отпустите меня! Джонатан! Велите меня отпустить! — завизжала я.