«Чудовище из Мейфэра пугает трех человек на улице Сент-Джеймс». «Чудовище из Мейфэра ворует ягнят у мясника и подозревается в отправлении темных ритуалов».
– Ха! «Местному пареньку» было лет шестнадцать, не меньше, и он очень заслуживал трепки. На улице Сент-Джеймс было четверо. Пьяные щеголи заигрывали с проституткой по пути из клуба Будлза. Они вели себя грубо, и мне это не понравилось. А вот последнее… Я этого не делал! Надо же, ягнята! – Он фыркнул. – Знаете, что сие означает?
– Я вышла замуж за пламенного борца с уличной преступностью.
– Нет. То есть может быть. А еще – это значит, что люди сами сочиняют истории про чудовище из Мейфэра, чтобы разделить его зловещую славу. Таким образом, я стал легендой.
Эмма покачала головой. Она отжала травы через тонкую ткань, перекрутив ее жгутом.
– Это… – Эшбери быстро перебирал газеты. – Просто грандиозно.
– Нет. Ничего подобного.
– А вы взгляните! В одной из газет есть иллюстрация. – Повернув к Эмме свой изуродованный профиль, Эш показал ей гравюру.
Эмма с размаху поставила пустой котелок на стол.
– Дело не в том, точно ли портрет воспроизводит ваши черты, он точно характеризует проблему. Вы позволяете людям видеть себя лишь с одной стороны. Если бы вы только дали им шанс увидеть сквозь шрамы…
– Люди не могут видеть сквозь шрамы.
– Это необязательно так.
Эш стиснул зубы.
– Давайте договоримся. Я не стану делать вид, будто знаю, каково это – чувствовать, как чужие мужчины пялятся на ваши голые сиськи, а вы не станете утверждать, будто понимаете, каково мне, когда таращатся мне в лицо.
Эмма вмиг опечалилась.
– Простите, мне не следовало брать на себя смелость…
– Да. Не следовало.
– Но неужели вы так и не попытаетесь? – Обойдя стол, она встала перед мужем.
Герцог нахмурился:
– Что вы затеяли?
– Сходим на чай к моим подругам. В следующий четверг. Вот чего бы мне хотелось.
Он хотел возразить.
Эмма приложила палец к его губам, заставив замолчать. От ее пальца пахло травами и медом.