Он не был уверен, что верил ее словам хоть когда-нибудь.
– Уже поздно. – Эмма подошла к нему. – Пойдемте спать. Утро вечера мудренее.
Он протянул руку, удерживая ее на расстоянии.
– Мне и так все ясно. Я прямо сейчас отправлю нарочного в Суонли. Пусть слуги готовятся к вашему приезду. Разумеется, у вас будет карета. Можете отправляться туда вместе с мисс Палмер, когда вам заблагорассудится. Позже я велю Мэри привезти ваши вещи.
Эш понимал, что может зайти слишком далеко. Ударить слишком больно. Воткнуть нож слишком глубоко.
"Черт побери, он слишком уродлив, чтобы ее сопровождать: хоть на бал, хоть куда-то еще.
Вот причина, напомнил себе Эшбери, почему он настаивал на временном договоре. Случай с ее подругой явился очень своевременным напоминанием.
– Эш, не делайте этого!
Он схватился за ручку двери, собираясь выйти из комнаты.
– Как вы сами сказали, условие нашего договора выполнено. Вам не нужно возвращаться.
«Вам не нужно возвращаться».
Эмма смотрела на закрывшуюся за мужем дверь. В глазах закипали слезы. Ее снова отвергли, как и раньше. Какое знакомое чувство! Как будто ее желудок сбросили с утеса в Дувре, привязав к камню.
И за это ей некого винить, кроме себя.
К счастью, у нее не было времени, чтобы стоять и заливаться слезами. Предстояло сделать важное дело.
Перво-наперво ей нужно найти платье. Не просто платье, а Платье с большой буквы. Роскошное, элегантное, безупречное. Платье, которое не кричит о богатстве, а свидетельствует об утонченности и изысканном вкусе хозяйки. Она должна выглядеть как настоящая герцогиня.
Долгие годы Эмма пользовалась своим искусством, чтобы делать красивыми других женщин – а иногда и неблагодарных мужчин, – и вот теперь оно сослужит службу ей самой.
В запасе у нее один день. И шить-то практически не из чего, если не считать нескольких ярдов бархатных занавесок синего, как сапфир, цвета да остатков отделки от пелерины, которую она шила для Девины.