Там она углядела маленькие часы на туалетном столике.
– А в гардеробной есть часы? – спросила она.
– Я не… – Эмма корила себя за бестолковость и пошла по самому простому пути. – Нет, часов там нет.
– Хотите, я настрою карманные часы герцога?
– Карманные часы?
Кивком Александра указала на умывальник. Возле таза с кувшином в четком военном строю стояли мужские туалетные принадлежности: зубной порошок, мыло, бритва, одеколон, льняное полотенце… А в конце шеренги – серебряный поднос, на котором лежали булавка для шейного платка, карманные часы и горка монет – шиллинги и пенсы.
– Ну, не знаю, – сказала Эмма. Ей не хотелось заходить слишком далеко. – Я спрошу герцога.
Ее взгляд задержался на бритве. Раньше как-то не приходило в голову, однако бритье наверняка доставляло герцогу немалые страдания – еще бы, с такими шрамами. Однако он брился ежедневно. Если подумать, так еще и по вечерам. Когда он прикасался губами к ее груди или между ног – при этом воспоминании Эмму бросило в жар, – она ни разу не ощутила прикосновения колючей щетины.
Неужели он подвергает себя ежедневному мучению только ради нее?
Эта мысль глубоко взволновала Эмму.
Чтобы отвлечься, она пошла в угол передней, где полотняная скатерть прикрывала какой-то высокий узкий предмет мебели. Может, это еще одни часы? Если так, то, возможно, их нужно починить. За такую работу она заплатит Алекс кругленькую сумму.
Но, сдернув полотняное покрывало, она обнаружила вовсе не часы.
Это было зеркало.
Зеркало в полный рост, в позолоченной овальной раме.
Эмма коснулась центра осколочной паутины. Как будто кто-то высокий, сильный с размаху ударил в зеркало кулаком. В ее горле встал ком.
Александра тронула Эмму за локоть.
– Сюда кто-то идет.
Только не это!
Но кто-то действительно приближался. Хуже того – Эмма отлично знала, кто это. Такие тяжелые шаги могли принадлежать одному человеку в доме – герцогу.
– Нам нужно уходить, – сказала Александра.
Эмма повернулась на каблуках. Она была в отчаянии. Если они сейчас выйдут из комнаты, то неминуемо столкнутся в коридоре с герцогом и он заподозрит ее… в неблаговидных намерениях, вспыхнет от неудовольствия или даже от злости.
Дверь скрипнула. Герцог вошел к себе через переднюю. Схватив Александру за руку, Эмма потянула ее в дальний угол комнаты. Пригнувшись, женщины нырнули за диван.
– Почему мы прячемся? – шепотом спросила Александра.