– Но как же так? Никого не должно было быть внутри... Никого... Все же ушли...
Схватив нашу подменную уборщицу за руку, я прошипела: – За что, Флоренс? Чем я вас обидела? Разве сделала что-то не так?
– Мне просто нужны были деньги! Я бы сдала мать в приют, где она дожила бы свои последние дни и, наконец-то, сама почувствовала себя человеком! Вы не знаете, насколько она стала невыносима в последнее время!
– Я же предлагала вам помощь, Флоренс...
Женщина громко расхохоталась, став похожей на безумную: – А мне нужны были деньги! Много денег! Вы ведь той же Марии-Софи так легко дом купили, а мне только сиделку предлагали! А так у меня останутся деньги не только чтобы сбагрить мать, но и себе на безбедную жизнь, на приданое! Сколько мне ещё в старых девах ходить?!
Не веря своим ушам, я почти прошептала: – Если ваши проблемы можно было бы решить, поместив вашу мать в специальное заведение, то так бы и сказали.
– Нет... Не-е-е-т! Этого не может быть!!! – Флоренс просто-таки с нечеловеческой силой сорвала мою руку, а потом снова расхохоталась. – Да плевать! Зато у меня теперь есть деньги! Много денег! Господин Блост был очень щедр, поскольку понял, что если хочет вашего падения, то стоит хотя бы раз в жизни раскошелиться!
Молча развернувшись, я пошла к дому Блоста.
– Ну что, сгорела кофеенка, простите, кондитерская? Осторожнее нужно обращаться с огнём, госпожа Айвори. А то ... пых... – Блост изобразил руками взрыв. – И всё. Жить больше негде. Не так ли, госпожа Айвори? Вы ведь вложили в неё все свои деньги, которые также сгинули в огне? Но чисто из сочувствия к вашему бедственному положению готов предложить угол и дать должность помощницы кондитера в моём ресторане.
Я наблюдала за довольным лицом этого негодяя и думала, что нет предела человеческой зависти и наглости. Что мешало ему изменить отношение к собственным работникам и немного подумать над улучшениями? Ах да, тут же работать нужно. Это я могла позволить себе такую роскошь, как бессонные ночи, потраченные на эксперименты, когда вспоминала рецепты.