Ты же можешь облегчить мой путь не из семейных привязанностей, а ради княжества. Я уверен, император прямо сейчас измысливает новый план захвата. Подумай о благе подданных, как и должно настоящему князю.
Влезть или не влезть?
По ощущениям разговор заходит в тупик.
Убедившись, что Даниэль молчит, я высовываюсь из-за его плеча:
– Княжич Адриан, тогда уж расскажите до конца. Зачем вам понадобился незаконнорожденный племянник? Зачем вы подослали трущобного крысёныша, кабацкую мадам и рыжую дуру?
Это ведь он? Я права?
Едва ли за ними стоит кто-то третий.
Резкий поворот головы, в глазах вспыхивает жгучая ненависть. Ну да, я взяла и одной репликой разбила иллюзию атмосферы мирных переговоров.
– Не понимаю, о чём ты, – цедит Адриан, но таким тоном, что поверить ему трудно.
В князья метит, а собой не владеть не научился.
– Ритуал отречения, – не оборачиваясь, объясняет Даниэль. – Если в роду не остаётся очевидного наследника, но все оставшиеся отрекаются в пользу одного, Огонь вспыхнет в нём.
– Раз уж мы заговорили о детях, Бьянка, ты не беременна? Ребёнок от тебя будет очевидным наследником, ты для ритуала не годишься.
То есть, если бы я была беременна, Адриан либо убил бы меня, что вероятнее, либо спровоцировал потерю ребёнка?
Даниэль тоже это понимает, и с его руки срывается фиолетово-багряная молния.
Адриан лениво отмахивается жезлом, и молния гаснет, не причинив вреда.
– Папа, я пытался! – и с усмешкой поясняет. – Отец учил, что нужно идти к цели путём переговоров, но лично я убеждён, что разговор с позиции силы надёжнее. Извини, дорогой брат, двоим нам в княжестве слишком тесно.
Адриан медленно поднимается и демонстративно встаёт в боевую стойку, закрывается сверкающим щитом. Плащ соскальзывает с его плеч. Под пыльной тряпкой простого путника скрывался добротный щёгольский мундир.
Даниэль не принимает эффектных поз, как стоял, так и стоит.
– Корона не признает убийцу, – предупреждает Даниэль.
– Дорогой брат, ты слишком плохо обо мне думаешь.