– Это ты принесла в мой дом отравленные пирожки прошлой осенью? – интендант уставился на служанку единственным глазом, ловя малейшее изменение ее мимики.
– Нет! – вскричала Катрина и тут же закашлялась.
– Не советую лгать, – голос ле Блесса стал холодным и отстраненным. – Всем известно, какими методами наш принц добивается правды. И пусть он сейчас отсутствует, но очень скоро вернется.
Задрожав, Катрина потупилась.
По острову давно гуляли шепотки, один страшнее другого, что его высочество умеет выбивать правду даже из мертвых.
Осознав, что выбора нет, девушка тихо призналась:
– Да, это я принесла пирожки госпоже Диане.
И умоляюще сложив руки, добавила со слезами в голосе:
– Но, клянусь, я не знала, что они отравлены.
– И даже не догадывалась? – язвительно бросил Ормонд.
– Простите, простите, господин ле Блесс! – служанка сползла со стула, упала на колени и попыталась обнять его ноги.
– Катрина, успокойся. Сядь!
Ормонд уже жалел, что не сдержался. Сначала нужно вытянуть из нее все, что знает. Эмоции потом.
Он с трудом поднял ее и усадил обратно на стул. Девушка отчаянно всхлипывала. Пришлось снова заставить ее глотнуть рома, чтобы успокоилась.
На этот раз ей понадобилось больше времени, чтобы взять себя в руки. Но затем на лице Катрины появилась мрачная решительность.
– Я догадывалась, что в пирожках яд, господин ле Блесс, или не яд, но что-то нехорошее.
– Где она их взяла? На замковой кухне?
Ормонд хорошо помнил: во время допроса повар Лабард-и-Нара божился, что в меню вот уже две недели не было пирожков.
– Нет, господин интендант, – Катрина покаянно опустила голову. – Их принес Норден. Наверное, купил на рынке или у кого-то из женщин в деревне.
– Ясно. И что было дальше?
– Миледи приказала отнести их госпоже Диане. Но так, чтобы никто меня не узнал. Приказала закутаться в плащ с капюшоном.
– Ты не удивилась такому странному приказу?
– Удивилась.