В заново отстроенном хлеву раздавались слабые голоса новорожденных телят да козлят. А по двору бродили курицы, утки и гуси с выводками птенцов.
Не только в замке, но и в самом городке жизнь стала проще. На местном рынке шел бойкий обмен, ведь деньги здесь по-прежнему не имели значения. Зато появилось несколько коптилен, активно работала мыловарня и гончарная мастерская, нашелся кузнец, бондарь и даже кожевник. А едва распустились крошечные первоцветы, как несколько мужчин из рыбацкой деревни подались в лес. Бортничать.
Люди все еще зависели от добычи “Бурерожденного”. Но уже сейчас было видно, что к осени они смогут сами себя обеспечить едой.
Госпожа-экономка каждый день получала отчеты об изменениях к лучшему. Да только радоваться не получалось. На душе у Дианы царила зима.
Начать с того, что Инесс впала в детство. Она поглядывала вокруг широко раскрытыми наивными глазами, улыбалась и пускала слюни. Страшное и жалкое зрелище.
Герцогиню заперли в спальне.
Диана заглядывала к Инесс по утрам, чтобы узнать, как прошла ночь, и нет ли изменений. Но шли дни, а ничего не менялось. Герцогиня никого не узнавала: ни принца, ни Катрину, которую все же вернули в замок, ни саму себя в зеркале. Она не осознавала даже того, что беременна. Ее разум был чист, как в момент рождения. Темная магия выжгла из него все, оставив лишь пустое пространство.
А Джерард теперь с утра до вечера пропадал в бухте, где возводили заградительные укрепления. Они не должны были дать вражеским кораблям пристать к берегу. Ведь, с тех пор как принц утратил магию, а защитная Грань исчезла – нападение аквиленского военного флота стало лишь делом времени.
Ормонд все еще оставался у Риналии, и как ни пыталась Диана встретиться с ним – магичка не подпускала.
– Зачем тебе его видеть? – сурово спросила она, когда Диана в очередной раз пришла к ее домику.
– Но… – растерялась Диана.
– Никаких “но”. Он еще слишком слаб, чтобы выдержать такое “счастье”.
Увидев, как на глазах Дианы собираются слезы, Риналия сжалилась и сказала:
– Не вини себя. Ормонд просто не твой мужчина. Придет время, и вы сможете поговорить. А сейчас уходи. Не мучай ни себя, ни его.
То же самое повторил ей и Джерард, когда Диана расплакалась у него на плече.