Машина мягко заурчала, набирая скорость. От ресторана только одна дорога, вон за тем крутым поворотом, через мост, а там уже рукой подать до аэропорта.
Заходя в поворот, нажала педаль тормоза, чтобы сбросить скорость. Педаль провалилась до упора, машина неслась, не сбавляя скорости, на ходу снося ограждение моста. Секунда свободного падения и громкий всплеск. В открытые окна устремились потоки воды. Пока возилась с застёжкой ремня безопасности, салон затопило полностью.
А может это к лучшему? Вот так? Сейчас и сразу?
Машина достигла дна, поднимая облачко ила, я, не шевелясь, смотрела на поднимающиеся вверх пузырьки воздуха, провожая их глазами.
Как там говорят, нужно идти на свет? Вот и я пошла, вернее поплыла. Длинное вечернее платье, намокнув, тянуло вниз и мешалось в ногах. Легкие горели огнём, но я упрямо плыла на светлое пятно над головой, пока меня словно поплавок не выкинуло на поверхность воды. Глаза резанул яркий дневной свет. Прямо над головой светило солнце, а ведь всего минуту назад была ночь.
Глава 2
Сознание рывками пробивалось, словно через толстый слой ваты. Слышались далёкие, глухие голоса.
— Сюда, сюда! Скорей!
— Жива?
— Кажется, жива, но не в сознании. Вон как в корягу вцепилась, не разжать!
— Аккуратнее ты, остолоп. Чай барыню несёшь, а не девку чернявую.
Меня закачало, словно на волнах, и сознание вновь унесло в тишину.
В очередной раз очнулась от того, что лицу было сыро и холодно. Я в раю? Раз здесь есть вода, я, точно, не в подземном судилище, там вроде жарко должно быть, а здесь прохладно, даже очень. Мокрая одежда облепила тело, и я основательно продрогла. Какие-то условия у них в раю некомфортные!
По лицу кто-то продолжал возюкать мокрой тряпкой. Доносилось птичье пение и ржание лошадей. Странно, ладно райские птицы, ну а лошади здесь откуда?
— Что ж вы барыньку-то не уберегли? Кровинушку мою! Каталина, девочка моя, что ж я твоему батюшке скажу?
Кто-то завывал у меня над самым ухом.
— Да что ты голосишь, жива твоя барыня, гляди, вон шевелится.
Мужской басовитый голос осадил завывающую женщину, та примолкла, а у меня от холода зуб на зуб не попадал, выбивая чечётку.
— Вишь, дрожит вся. Переодеть бы её, чай не лето, а то заболеет и, действительно, помрёт, — продолжил мужской голос.