И, смею заметить, я считаю ее жестокой по отношению к бедной девочке. Вы хотите ею, словно платком, вытереть грязь со своей репутации, а потом выбросить, - заметил поверенный.
- Скажи, зачем я взял тебя на службу? – послышался нехороший голос Хозяина.
- За мою честность, - не дрогнувшим голосом ответил поверенный. – И за умение вести дела. Поступайте, как знаете. Но как поверенный могу дать совет. Моя супруга смотрит на меня с особой любовью, когда покупает себе новую шляпку, - послышался равнодушный голос. – Я могу идти, сэр?
Мне было очень интересно, о какой-такой игре они говорили.
Ручка двери в другом конце коридора щелкнула, а я решила выйти на улицу побыстрее, чтобы не встречаться ни с поверенным, ни со слугами, которые почему-то спешили в комнату хозяина.
Ночи в Альвионе не были черными, как на картинках. Они были серыми, словно темнота поглощала все краски. Сам Альвион не даром прозвали Серым Городом. Если бы не усилия жителей, которые напоминали яркими платьями, нарядными вывесками, что в мире существуют цвета, то все бы давным-давно об этом забыли.
Выйдя в сад, я свернула с каменной дорожки и заглянула к фонтану. В треснувшем фонтане действительно шуршали прошлогодние листья. Скамейки были словно покрытыми бриллиантами. Видимо, ночью прошел дождь. Разросшиеся заросли вьюнов, оплетающих беседку, зеленым покрывалом накрыли кусты и тянулись к фонтану, в надежде найти воду.
- Там воды нет, - объяснила я лозам. Но они не теряли надежды.
Откуда-то пахло розами, но я так и не могла понять, откуда? Поблизости не было ни единого розового куста.
Мои чувства и мысли растрепались словно волосы, и нужно было все обдумать или не думать ни о чем.
Поросшая травой дорожка змейкой обвивала одичавшие клумбы и казалась бесконечной. Но рано или поздно, я была уверена, что она куда-то приведет. Наверняка это будет старинная поросшая плющом беседка. Или какой-нибудь пересохший ручей.
Как вдруг дорожка уперлась в огромную стену.
Ой, как интересно!
Глава третья
Нет, не хочу об этом думать! Что бы ни сказал этот мерзавец, я ему не верю!
Я встала, едва не ударившись о крышу, и пересела к няне, которая утешала меня. Трость отца упиралась в пол, сверкая набалдашником.