— Всегда и везде успеть нельзя, — император прикрыл глаза, — тут нет твоей вины, дядя. Но безопасность столицы нужно усилить, особенно по таким вот направлениям, ты понимаешь, о чем я?
— Понимаю, государь, — великий князь кивнул, — прекрасно понимаю.
— Это хорошо, — Василий хмыкнул, — ладно, свободен. Встречаемся завтра утром на аэродроме, будем встречать Августа. Надеюсь хоть он не попытается создать мне проблем, иначе придется поднять несколько армий и направить их на север, — улыбка на лице императора превратилась в оскал, — как думаешь, дядя, сколько недель понадобится, чтобы разбить всю Швецию?
— Думаю, не больше недели, государь, — Николай Николаевич коротко хохотнул, — особенно если Бестужеву удастся уничтожить Палена.
— Хорошая мысль, — Василий кивнул, — но пока оставим ее. Возможно, всё решится и без этого, честно говоря, у меня нет никакого желания вешать себе на шею еще десять миллионов голодных ртов.
"— Спокойной ночи, государь, — Николай Николаевич склонился в коротком поклоне и покинул императорский кабинет, а Василий продолжил работать. К сожалению, у императора нет нормированного рабочего дня, как и выходных. А иногда хочется, сильно хочется. Тяжело вздохнув, император открыл очередную папку и начал читать.
* * *Следующее утро. Императорский дворец.
— Хорошо выглядишь, дядя, — Василий улыбнулся, глядя на нервничающего великого князя, — сколько твоих ребят сопровождают кортеж, в котором едет Август?
— Сорок оперативников, — Николай Николаевич ответил сразу же, всю ночь он не спал, готовился к этой встрече. Всё должно было пройти без сучка и задоринки, малейшее происшествие — и вся Европа начнет верещать, кому это надо? Правильно, никому.
— Хорошее количество, — император кивнул, — а вот и они, кстати, — Василий кивнул на огромный кортеж, который заехал на территорию дворца.
Когда длинный представительный автомобиль остановился напротив длинной лестницы, император кивнул Николаю Николаевичу и начал медленно спускаться. Добравшись до предпоследней ступени внизу, Василий остановился на ней, как того требовал регламент. Как император он был выше любого короля и мог вообще не спускаться, однако сделав это, он показал, что рад видеть Августа. Этикет, черт бы его побрал.