"
"Русский офицер сплюнул на землю и посмотрел мне в лицо. Достал платок из кармана, вытер губы.
– Похоже, он действительно ничего не знал, – проговорил он, убирая платок обратно. Его голос звучал теперь как-то сухо и невыразительно. – Знал бы – обязательно раскололся. Жаль, что так вышло. Но он ведь был профессионал и все равно когда-нибудь сдох бы как собака. Тут уж ничего не поделаешь. Что ж, если он был не в курсе, то ты и подавно.
Офицер снова вытянул сигарету и чиркнул спичкой.
– Выходит, ты нам больше не нужен.
Подняв руку, он позвал монгольского офицера. Тот с большим тщанием отмывал водой из фляги нож, которым сдирал с Ямамото кожу, закончив точить его о маленький брусок. Солдаты разложили куски кожи и о чем-то спорили перед ними. Наверное, обменивались мнениями о тонкостях живодерского мастерства. Офицер-монгол сунул орудие труда в ножны, запихал в карман шинели и подошел к нам. Взглянул на меня и повернулся к русскому, который бросил ему несколько слов по-монгольски. Монгол бесстрастно кивнул в ответ.
– Мы улетаем обратно в Улан-Батор, – сказал мне русский. – Жаль возвращаться с пустыми руками, но что поделаешь. Бывают дела удачные, а бывает, что-то не получается. Вернулся бы к ужину аппетит, но что-то я сомневаюсь.
Они сели на лошадей и поскакали. Самолет взлетел, превратился в крохотную серебристую точку и растворился в небе на западе, оставив меня наедине с монгольскими солдатами и лошадьми.