Хроники Заводной Птицы

В моем новом «я» не было никакого содержания, и надо было мало-помалу чем-то заполнять эту пустоту. Приходилось собственными руками лепить саму себя, вернее, то, что составляет мое «я».

Я еще числилась студенткой, но возвращаться в университет не собиралась. Утром уходила из дома, шла в парк и сидела там на скамейке, ничего не делая, или бродила по дорожкам. В дождь отправлялась в библиотеку, клала на стол перед собой какую-нибудь книжку и делала вид, что читаю. Иногда весь день сидела в кино, а то садилась в надземку и круг за кругом ездила по кольцу Яманотэ[47].

Я будто плавала в одиночестве в кромешном космическом мраке. Даже посоветоваться было не с кем. Будь Мальта рядом, рассказала бы ей все без утайки, но сестра – я уже говорила – жила тогда далеко, в каком-то уединенном местечке на Мальте, медитировала. Ее адреса я не знала и связаться никак не могла. Оставалось рассчитывать только на себя. Ни в одной книжке не найти объяснения того, что произошло со мной. И все же, несмотря на одиночество, несчастной я себя не чувствовала. Я крепко ухватилась за собственное «я». По крайней мере, теперь у меня появилось то, за что нужно держаться.

Мое новое «я» чувствовало боль, хотя и не с такой остротой, как раньше. И в то же время я каким-то образом научилась спасаться от нее. То есть – отделяться от испытывающей боль физической оболочки. Я понятно говорю? Я умею разделять физическую и нефизическую сущность. Наверное, из моих слов кажется, что это трудно, но на самом деле, когда освоишься – ничего сложного.

Когда боль подступает, я просто-напросто оставляю свое тело. Это все равно что потихоньку выйти в соседнюю комнату, если появился тот, кого не хочется видеть. Все происходит очень естественно. Я понимаю, что у меня что-то болит, ощущаю это, но нахожусь в это время в другом месте. В той соседней комнате. Поэтому боль меня не достает.

– И ты в любое время можешь так… разделяться? Когда захочешь?

– Нет, – чуть подумав, ответила Крита. – Сперва так получалось, только если тело испытывало физическую боль.

Другими словами, боль – это ключ, с помощью которого раздваивается сознание. А потом мне Мальта помогла, и я научилась в какой-то мере управлять этим. Но это уже много позже.

Тем временем от сестры пришло письмо. Она писала, что три года ее медитаций на Мальте наконец завершились, через неделю она возвращается в Японию, будет жить здесь и больше никуда не поедет. Я страшно обрадовалась, что снова ее увижу, ведь мы не виделись лет семь или восемь.