– Вот и застрял, лег в дрейф.
Поддерживая меня, он помог мне вылезти из бассейна и посоветовал не ходить пока в воду и отдохнуть.
– Большое спасибо, – поблагодарил я.
Присев у бортика, я прислонился к стенке и медленно закрыл глаза. Видение оставило после себя легкое и радостное чувство – как освещенная солнцем поляна. Озаренный этим светом, я подумал: «Оно здесь, со мной. Не ускользнуло из рук, не пропало во мраке, а остается здесь – что-то теплое, красивое, драгоценное. Оно здесь». Я знал это.
А может, меня ждет неудача.
Может быть, я сам пропаду. Не доберусь до цели. Неужели поздно – ничего не вернешь и самые отчаянные усилия не помогут? Может, я только развалины разгребаю и лишь сам не замечаю этого? Боюсь, не найдется никого, кто решился бы на меня поставить. «Ну и пусть, – проговорил я тихо, но решительно, будто обращаясь к кому-то рядом. – Вот и все, что я могу сказать. По крайней мере, есть чего ждать и кого разыскивать».
Задержав дыхание, я напряг слух, чтобы разобрать донесшийся откуда-то слабый голос.
За плеском воды, музыкой, смехом ухо уловило другой, еле слышный отзвук. Кто-то звал, искал кого-то. Что это? Голос – не голос. Слова – не слова.
Книга третья
Птицелов
Октябрь 1984 – декабрь 1985 г.
1. Рассуждения Мэй Касахары
«Давным-давно собиралась тебе написать, Заводная Птица, но никак не могла вспомнить, как тебя по-настоящему зовут, и из-за этого долго не писала. Попробовала бы я изобразить на конверте: „Район Сэтагая, ***, 2‑й квартал, Заводной Птице“.
Да ни один, даже самый разлюбезный почтальон не понес бы такое письмо. Когда мы в первый раз с тобой встретились, ты, должно быть, сказал, как тебя зовут, но я напрочь забыла (хотя что это за имя – Тору Окада! Два-три раза дождь пройдет, и забудешь). Но на днях из-за какой-то ерунды вдруг – раз! – и вспомнила. Как будто ветер подул, дверь – бах! – и открылась. Вот так, Заводная Птица! По-настоящему тебя зовут Тору Окада.
Сначала, наверное, надо бы объяснить, где я сейчас нахожусь и чем занимаюсь, но это не так просто.
Не буду жаловаться, что влипла, и положение у меня очень трудное. Нет, все вроде просто и понятно. В здешних порядках ничего мудреного нет. Вот линейка, вот карандаш. Сиди и черти линии от точки до точки. Просто, правда? Но! Хочу рассказать все по порядку, а слов нет почему-то. В мозгах какое-то белое пятно образовалось. Белое, как заяц зимой. Простая вещь, а иногда, получается, никак не объяснишь, что к чему.
