Волки протяжно выли, задрав кверху морды, птицы шумно хлопали крыльями, а в какой-то клетке крупный зверь со всей силы кидался на решетку, словно желая напугать кого-то. На небе неожиданно, будто о чем-то вспомнив, возникло облако, напоминавшее по форме кулак, и на какое-то время заслонило солнце. В тот августовский день все – и люди, и животные – думали о смерти. Сегодня эти люди убивали зверей, а завтра советские солдаты будут убивать их.
Мы всегда беседовали в одном и том же ресторане, сидя друг против друга за одним и тем же столиком.
По счету все время платила она. Задний зал ресторана был разделен перегородками на отдельные кабины, и сидевшие в них люди не слышали, что говорят соседи. Столики отдавались в распоряжение посетителей на целый вечер, поэтому мы могли говорить сколько угодно, до самого закрытия ресторана, и никто нам не мешал – в том числе официанты, которые подходили только затем, чтобы сменить очередное блюдо. Каждый раз она заказывала бутылку бургундского, одного и того же года, причем половина постоянно оставалась недопитой.
– Птица заводила пружину? – Я поднял голову.
– Птица заводила пружину? – повторила за мной Мускатный Орех. – Не понимаю. О чем ты?
– Разве вы только что не рассказывали о птице, которая заводила пружину?
Она спокойно покачала головой:
– Хм! Не помню. Кажется, про птиц я ничего не говорила.
Бесполезно. Такая у нее манера разговаривать. Про родимое пятно я спрашивать ничего не стал.
– Значит, вы родились в Маньчжурии?
Она снова покачала головой:
– Родилась я в Иокогаме, а когда родители увезли меня в Маньчжурию, мне было три года.
Отец преподавал в ветеринарном колледже. В Синьцзине задумали устроить зоопарк, и им понадобился главный ветврач. Отец сам вызвался туда ехать. Мать не хотела бросать налаженную жизнь в Японии и отправляться на край света, в какую-то дыру, но он настоял на своем. Может, ему хотелось испытать себя в каком-то большом деле, более значительном по сравнению с тем, чем он занимался в Японии.
Я была еще маленькой. Япония, Маньчжурия – мне было все равно. Мне очень нравилось жить в зоопарке. От отца всегда так пахло… У каждого животного был свой запах, но отец приносил с собой один, вобравший в себя множество оттенков, и каждый день от него пахло чуточку по-другому. Так по-разному, в зависимости от того, что в них намешано, пахнут духи. Когда отец приходил домой, я забиралась к нему на колени и вдыхала этот запах.
